Ленар пальцем показывает на задвижку-вентиль. Им оказывается на редкость агрессивный соглядатай. Лёха берет его за нос, с трудом раскручивает и швыряет в угол. Ленар строго глядит:
– Не шути с ними. А то на нас кара может обрушиться.
Мы пообедали. Сидим вместе со студентами, они тоже читают, периодически переговариваясь:
– Генон говорит, что в исламской инициации ни один настоящий суфий не может открыто называть себя этим именем.
– Суфием? – Лёха отрывается от автомобильного журнала.
– Да.
–А я скажу Генону, что мы утопаем в антиреальности, тем самым превосходя саму реальность по уровню развития в ней. Угадывая и постигая какую-то истину в антиреальности, мы, считай, неосознанно, но подсознательно узнаём обратную сторону этой истины, приходящейся на реальность.
– Надо бы систематизировать эти знания, – подумав, говорит Ленар. Оба усмехаются: попробуй систематизируй!
Мы с Наилем переглядываемся.
– Ебать у вас разговорчики,– затягивается трезвый Наиль, глядя на них.
После обеда идём копать соль. Мы наткнулись на её залежи прямо посреди 119-го. Она дожидалась нас под нагромождением деталей, как зловещая руда дожидалась бы наивных шахтеров в каком-нибудь кислотном мультфильме. В итоге нас ждут десять гигантских прорезиненных мешков с вредным ацетатом. Их надо перефасовать в обычные мешки и увезти на мусорку. Конечно, можно их прицепить к трактору или вывезти на погрузчике, но надо же и нас чем-то занять.
Соль промокшая – тяжело кидать. Стоит едкая вонь, но за противогазами идти лень, и в них тяжело работать. Через час мы успеваем расфасовать два мешка, и вдруг отключается свет. Петрушка хохочет: «Щас металл будем пиздить! Ха-ха-хо-ой!»
За всё время его работы он украл невероятное количество металла с Завода.
Мы ставим в известность начальство и находим электриков. Приходят Рачок и Грач. Теневой электрик завода. Они тоскливо оглядывают помещение:
– Не, сегодня не получится сделать.
– Ладно, тогда мы пошли.
Довольный Наиль деловито закрывает дверь, и мы уходим.
На следующий день нас уже с утра припахали. Надо было расчистить склад для будущих партий клея. Опять трубы, задвижки, двигатели, вентиляционные отводы, пыль. Строгая Северная не отходила от нас ни на шаг, а Наиль вроде с утра вмазанный, оправдывая себя перед Северной, работал за двоих. Петрушка шёл ему на помощь, а Наиль тихо ему сказал:
– Это тебе не цветмет пиздить.
– Ахо-хо-хо-ойбля!! – искренне смеялся Петрушка на весь цех.
Я краем уха услышал, как Ленар грустно сказал Лёхе: «Если они остановятся и откроют свой разум для реальности, то сойдут со своих примитивных умов».
Мы лениво поднялись и принялись перекладывать лопасти от смесителя. Когда я поднял одну из них, стоявшая рядом лопасть свалилась мне на ногу. Из глаз вырвался сгусток энергии.
– Василий Алибабаевич, падла!
По пальцам на левой ноге разлилось тепло, и прошлась пульсация. Я взмок и отошёл в сторону. На ногу стало больно наступать. Немного отдохнув, я продолжил работу. А в обед глянул на пострадавший палец – он стал чёрным как негрское детство. Надо передохнуть…
Раз уж мы работаем бок о бок со студентами, передам еще один диалог, относящийся к каким-то не всегда расшифрованным для нас работягам:
– Куда Метан, кстати, пропал?
– Куда может пропасть самый не нужный человек на Заводе? Сократ Иваныч в гости пожаловал!
– Думаешь, его сократили? Я пару дней назад видел, как он мимо сто пятьдесят первого шёл и на столбы зачарованно глядел.
– Ха! Наверно за ним
–Точно! Помнишь, как он на смеситель смотрел? Как будто не аппарат видел, а гигантский полупрозрачный конус.
– Он даже звуки воспринимает иначе. Если над его ухом выстрелить из ружья, то он не услышит, а увидит звук в виде пролетающих мелких-мелких треугольничков.
– Ха-ха! Представляю ошарашенного Метана, открывшего для себя новый мир. В чёрной робе здоровый, полноватый старик, похожий на военного в отставке.
– Интересно, насколько мы близки к истине? – спросил Ленар.
– Мы попадаем в неё со стопроцентной точностью. Как говорил Дюар, сознание, как парашют, работает только в открытом состоянии. А мы всему открыты в отличие от… всяких там.
Наверно и про нас имел в виду, говнюк начитанный.
После обеда мы делали композиции клея. Брали две хороших партии и перемешивали в смесителе с одной плохой, так получались три средние. Таким образом Уравниловка добиралась до всех аспектов наших жизней.
Вокруг смесителя постоянно клубится облако клеевой пыли. Клей везде: под одеждой, в носу, под веками, на волосах.
–Метан же до Якутии добрался, – взвалив мешок на плечо, улыбнулся Лёха напарнику, – Перед ним находится гигантский конус, вокруг проносятся всевозможные сферы с огромной скоростью. Когда он дотронется до конуса, то эта привычная реальность вернётся в его сознание, и он сможет с семьёй справить Новый Год.
Ленар захохотал.
