Она кивнула, и он увидел, как расцвело ее лицо от его теплых слов. И от прозвучавшей в его невнятном бормотании заботы. Пусть даже такой ничтожной и вымученной.
…Он выскочил на улицу. Стояла изматывающая жара, столбик термометра брал на абордаж отметку в тридцать пять градусов. Контраст с кондиционированным помещением был разительным. Он позвонил Катрин. Никто долго не брал трубку, но потом он услышал ее печальный голос.
– Это я.
– Серж? – она замолчала.
– Можно, я зайду к тебе? – решительно спросил Булгаков, с надеждой ожидая ответа.
– Нет, – отрезала Катрин, – я теперь никого не принимаю у себя.
Итак, она боялась. Боялась всех, и его в том числе. Он – никакое не исключение.
– Ты и Орлова не принимаешь? – спросил он с вызовом и проклял себя за него.
Она не ответила.
– Прости, – раскаяние в его голосе прозвучало искренним.
– Чего тебе, Серж? – холодно спросила она. – Я никого не хочу видеть.
– Может быть, все же сделаешь для меня исключение? – спросил он. – Мне необходимо с тобой увидеться. И если ты не хочешь, чтобы я пришел к тебе, давай встретимся на нейтральной территории. Я приглашаю тебя поужинать.
– Поужинать? – растерялась Катрин. – Почему поужинать? Ведь сейчас полдень.
– Тогда я приглашаю тебя на ланч, – сказал он как можно более бодро, хотя это стоило ему определенных усилий.
– Ланч… – протянула она. – Да, я есть хочу. Я давно не ела…
– Почему?! – воскликнул он.
– Не могу есть… Я несколько дней из дома не выходила.
– Я заеду за тобой через час, – заявил Булгаков и отключился, прежде чем она успела сказать «нет». Он уже открывал дверь машины – из салона его обдало таким жаром, словно он отодвинул печную заслонку. До руля было невозможно дотронуться.
По дороге Сергей заскочил в магазин и купил еды, которой могло бы ей хватить на неделю. Он заехал еще в одно место, по делу, которое отняло у него полчаса…
Катрин встретила его в дверях, жалкая и растерянная, сильно похудевшая, в нелепом ситцевом халатике.
– Ты почему не оделась? – сердито спросил Булгаков. – Пока ты будешь красоту наводить, действительно время ужинать подойдет.
– Мне не нужно наводить красоту, – покачала головой Катрин. – Сейчас натяну джинсы… Серж, пожалуйста, подожди меня внизу, – жалобно попросила она.
Даже в квартиру его не впустила. Сжав зубы, он сунул ей сумки и быстро сбежал по лестнице.
Он ждал ее в машине ровно пять минут. Она спустилась, как и обещала, в джинсах и длинной белой майке-алкоголичке, в пляжных шлепанцах… Каштановые волосы высоко зачесала в длинный хвост, спускавшийся до талии, а на лице – ни следа косметики. Даже губы не потрудилась накрасить, только темные очки на нос нацепила. Катрин сидела, прямо глядя перед собой, а он вел машину и думал о том, что выдернуть ее из этого состояния будет очень и очень сложно. Казалось, подле него – ледяная дева, без чувств и страстей, замороженная злой ведьмой.
Он привез ее в паб «Вильям Басс» в районе Полянки.
– Ты будешь пиво? – спросил он, предвидя ответ.
Разумеется, Катрин отказалась. Она вытянула перед собой руки, подняла очки на лоб – ее глаза были темны и равнодушны.
Он сделал заказ и подождав, пока официант отойдет подальше, накрыл ее ладонь своей. Это нежное и мягкое движение вызвало у нее совершенно бешеную реакцию. Ее затрясло, она резко отдернула руку и отшатнулась от него.
– Прошу тебя, – с видимой неприязнью поморщилась она, – не трогай меня. Что тебе надо? Что вам всем от меня надо?!
Булгаков возмутился. Да как она смеет так с ним разговаривать?
– Кому это – всем? – еле сдерживая гнев, поинтересовался он.
– Всем, – мертвым голосом повторила Катрин. Несколько мгновений он пытался унять огненную волну в груди. Наконец, ему это удалось, и Булгаков решил все же кое-что для себя прояснить, хотя разговор явно не клеился.
– Предположим, я могу понять, что от тебя чего-то хочет Орлов… Хотя с ним я разобрался – вроде бы, – раздраженно произнес он. – Но кого ты имеешь в виду, говоря «вы»?
Ее плечи нервно дернулись, и она повела рукой, словно отгораживаясь от неприятных воспоминаний. Официант поставил перед ней тарелку и налил в бокалы минеральную воду. Катрин сделала несколько жадных глотков.
– Ешь, – твердо сказал Сергей и вложил вилку ей в руку. Он коснулся ее пальцев, холодных, как лед, несмотря на убийственную жару. – Ешь, – повторил он.
Катрин стала медленно, без аппетита, жевать пищу.
– Я хотел поговорить с тобой, – превозмогая себя, начал Сергей, – но теперь не уверен, что и начинать следует.
– Тебе пора приступать к делу, – сухо произнесла она, – у меня нет желания сидеть здесь до бесконечности.
– Хорошо, – кивнул он, стараясь не показывать, насколько он уязвлен ее пренебрежением. – Я прошу тебя позволить
Не дав ему закончить, Катрин с грохотом швырнула вилку.
– По какому праву ты лезешь в мои дела? – воскликнула она, но заметив, что посетители паба поворачиваются в ее сторону, понизила голос: – Оставь меня в покое, слышишь?
