– Ты ничего не понял! – воскликнула она, но тут же понизила голос. – Он подозревает тебя во всех этих убийствах!
Мигель неспешно опустился перед ней на одно колено. И она решилась взглянуть ему прямо в глаза. Но под ее испытующим взором ни один мускул не дрогнул на его смуглом лице.
– А ты? – спросил он после паузы. – Ты тоже подозреваешь меня?
Анна отчаянно застонала, опустив голову на сомкнутые на коленях руки.
– Я не знаю… – прошептала она. – Я ничего не знаю… Я еще не рассказала тебе…
– Не рассказала – о чем? – его голос был по-прежнему спокоен.
Анна подняла на него глаза, полные страдания и стыда.
– Меня шантажируют, – она еле заставила себя произнести это, – кто-то из них звонит мне и угрожает рассказать Антону о том, что я… – она запнулась.
– А иначе…
– А иначе – что? Что он хочет? – размеренным голосом спросил ее Мигель, поднимаясь с колен и усаживаясь рядом на скамейку. Он, не торопясь, достал из пачки сигарету и закурил.
– Я не знаю, – прошептала она, – он просто требует, чтобы я призналась Антону в том, что…
– Так, может, покончить с этим раз и навсегда? – Мигель осторожно взял ее за руку. – Ты бы выбила почву у него из-под ног, если б ушла ко мне.
– Это невозможно, – сухо ответила Анна, отнимая руку.
– Ну почему же – невозможно? – он удержал ее ладонь. – Ты не хочешь поразмыслить? По какой причине Антон не женился на тебе до сих пор? Если говорит, что любит тебя? Вы вместе столько лет, а он до сих пор не женился на тебе!
– Это я не хочу замуж! – Анне удалось вырвать у Кортеса руку. – Я не готова к семейной жизни. Какая из меня жена – я днюю и ночую в театре, и менять ничего в моей жизни не хочу. Но это не имеет никакого значения. Мы любим друг друга.
Мигель засмеялся, и Анна не услышала в этом смехе издевки – ему было всего лишь забавно.
– Ваша любовь – такой же балаган, как и так называемая любовь Катрин и Орлова, только наизнанку. Тот, кто тебе звонит, прекрасно это понимает.
– А может, это ты? – от страшной мысли Анне стало настолько дурно, что ей показалось: она сейчас сползет со скамейки прямо на почерневшую от жары траву.
– Ты с ума сошла, – его смуглое лицо вспыхнуло. – Зачем мне?
– Чтобы подтолкнуть меня к разрыву с Антоном! – воскликнула она, задыхаясь. – Тогда все сходится!
Мигель усмехнулся снова, но в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на сожаление.
– Не знаю, что там у тебя сходится. А мне не нужна женщина, завоеванная таким подлым образом, – покачал он головой. – Я повторю тебе только то, что говорил тогда. Если б ты любила его…
– А мне нечего добавить, кроме того, что я сказала, – тихо произнесла Анна, но тут он с силой схватил ее за локоть.
– Уходи от него, Анна, уходи, пока не поздно! – его черные глаза сверкали теперь так близко, что ей на мгновение показалось, что он сейчас поцелует ее. Однако через секунду он разжал пальцы и отпустил ее руку. Удивительно, но она почувствовала разочарование. Но Мигель внимательно смотрел в сторону кустов справа от них.
– Кажется, у нас зритель, – сухо произнес он. – Кто там? Ты больше ничего интересного не услышишь. Выходи!
– Выхожу, – услышали они голос, полный сарказма, и перед ними появился Орлов. – Прошу прощения, у меня и в мыслях не было подслушивать…
– Однако подслушивал, – мрачно констатировал Мигель, избегая смотреть на побледневшую Анну. – Ну, иди, можешь доложить Ланскому, что видел нас вместе.
– Ты ведь не сделаешь этого, Андрей? – умоляюще произнесла она.
– А что, по-твоему, я должен сделать? – презрительно ухмыльнулся Орлов. – Я всегда считал тебя идеалом женщины и втайне завидовал Антону. А ты оказалась ничем не лучше Катрин – такая же дрянь!
Мигель поднялся с лавки.
– Я затолкаю тебе эти слова обратно в глотку, подонок! – он схватил Орлова за ворот рубашки.
– А ты признался ей, что трахнул Катрин? – Андрей оттолкнул Мигеля прочь от себя. – Ты ей об этом рассказал?
– О чем он говорит? – повернулась Анна к Мигелю. – Он что, с ума сошел?
– Вовсе нет, – голос Орлова стал серьезным. – Ты сам расскажешь ей, или это сделаю я? А, может, показать ей разорванное тобой платье? Что ты предпочитаешь?
– Я предпочитаю набить тебе морду, и сделаю это прямо сейчас, – рванулся к нему испанец.
Орлов отступил на несколько шагов.
– Ну, ну! Какие мы неистовые! – он перевел взгляд на Анну. Ее бледное лицо исказилось отвращением. – А тебе это неприятно?
– Я ничего не понимаю, – прошептала она. – О чем он говорит, Мигель?
– Он говорит о своих идиотских подозрениях! Он совсем на ней свихнулся, и ему кажется, что все на свете только и мечтают о том, как бы переспать с его бабой, – грубо выпалил тот. – Да, я порвал ее платье – не более того. Мне хотелось ее проучить.
– Проучить? – в шоке спросила Анна. – За что?
– За тот отвратительный фарс, в который, по ее милости, мы все оказались втянутыми. За унижение, которое я испытал, оправдываясь перед милицией. За то подлое равнодушие, с которым она отнеслась ко всему, что заварилось по ее вине, – злобно проговорил Мигель. В его словах сквозила такая неприкрытая ненависть, что Анна испугалась.
