– Слышал, – эхом откликнулся испанец, закрывая лицо руками. Казалось, он плачет, но когда через несколько мгновений Мигель опустил руки, темные глаза его были угрожающе сухи. Кивнув в сторону Орлова, Кортес отрывисто произнес: – Это он.
– Откуда… ты знаешь? – Ланской говорил с трудом, словно выталкивая из себя каждое слово.
– Он шантажировал ее, – сказал Мигель, упершись в Орлова ненавидящим взглядом.
– Шантажировал ее – чем?! – в отчаянии крикнул Антон.
– Ну, гнида, скажи, что это не так! – в исступлении прошептал Мигель, сжимая кулаки.
Орлов не удостоил его ответом. Он, не отрываясь, смотрел Мигелю прямо в глаза, налитые кровью, но при этом крепко сомкнул губы, видимо, не собираясь отвечать на его вопросы.
– Невероятно, – Ланскому на секунду показалось, что он сейчас лишится рассудка. – Это правда?..
– Он убил ее! – Мигель сделал еще один шаг в сторону Орлова. Ланской удержал его.
– Подожди, – произнес он тихо, – не здесь.
Он повернул голову к двери, за которой лежала его любимая Анна. Она больше никогда не будет танцевать. Он так ревновал ее к балету, но втайне и гордился ею… Больше она ему не принадлежит. Да и принадлежала ли когда-нибудь?
– Не здесь, – повторил он и, повернувшись к Орлову, устремил на него равнодушный взор палача: – Пойдем.
– Куда? – не ожидая ответа, Орлов повернулся и, как приговоренный, направился по коридору, а по сторонам от него, словно ангелы смерти, шли Антон и Мигель. За окном гремело, не переставая, но спасительный дождь никак не мог начаться.
– Эй, вы что, спятили? – окликнул их Олег, но ни один из удалявшихся по коридору не оглянулся на него. Даже Орлов. Трое мужчин скрылись за поворотом.
Рыков растерянно посмотрел им вслед, а потом в панике оглянулся вокруг. Коридор опустел, как будто и не было предсмертной суеты возле палаты Анны несколько минут назад. Все словно куда-то испарились. Одна согбенная Жики безучастно сидела на кушетке. Слезы текли по ее пергаментным щекам, падая на колени…
Поколебавшись, Олег постучал в дверь палаты, но ему никто не ответил. Тогда он приоткрыл дверь и заглянул туда. Булгаков стоял у окна вместе с операми и о чем-то вполголоса с ними разговаривал. Они даже не заметили, что Олег вошел.
– Ты должен будешь сказать ему сам, – услышал он слова Зубова.
– Я не смогу, – голос Булгакова звучал напряженно, – как я смогу сказать ему это? Как я буду ему в глаза смотреть?
– Ты же его друг! – Глинский словно убеждал Сергея в чем-то. – Такое лучше услышать от друга.
– Я не смогу, – непреклонно повторил Булгаков, – избавьте меня.
– Серж, – позвал Олег.
– Сюда нельзя, – резко произнес Булгаков. – Выйди немедленно.
– Это срочно. Они увели Орлова.
– Кто – они? – поднял брови Зубов.
– Антон и Мигель, – сказал Олег. – Боюсь, все плохо кончится. Они его убьют.
Все трое переглянулись и, вылетев из палаты, понеслись к выходу. Олег еле поспевал за ними.
– Куда они могли пойти? – крикнул Зубов.
– Быстрее! За мной! – армейское прошлое напомнило о себе, а навыки морской пехоты словно толкали Булгакова вперед, по одному ему ведомому маршруту. Они обогнули корпус и устремились в больничный парк. Мощные порывы ветра гнули ветви деревьев, с треском обламывая их и швыряя под ноги бегущим. Сорванные с насиженных мест стаи ворон оглушительно каркали, кружа прямо над их головами, не в силах подняться выше в небо. Пыль, тучи которой поднялись с раскаленного асфальта, забивала нос и мерзко скрипела на зубах.
– Они могли пойти только туда, – крикнул Булгаков. Он бежал впереди, за ним опера. Рыков несколько отстал, но все же не упускал их из виду.
Вскоре они заметили двух человек. Вернее, трех – потому что третий лежал на земле, прикрывая голову руками, а двое наносили ему безжалостные удары. Сцена казалась настолько дикой, что Булгаков сначала подумал: это не могут быть его друзья. Немыслимо представить, чтобы рафинированный интеллигент Антон Ланской избивал лежащего человека с такой яростью. Невозможно вообразить, чтобы интеллектуал Мигель, с длинной изысканной фамилией, бил человека по лицу ногами. Но это было именно то, что они увидели.
– Стоять! – заорал Глинский, подбегая к ним, но капитана никто не услышал. Виктор скрутил попавшегося ему первым Мигеля, а Зубов обхватил Ланского сзади за шею и оторвал от жертвы. Булгаков наклонился к лежащему Орлову, лицо которого превратилось в кровавое месиво, а когда Сергей хотел помочь ему встать, тот взвыл, схватившись за правую руку – сломанная, она повисла плетью.
– Пустите меня, – руки испанца были заломлены назад, но он продолжал яростно вырываться.
– Прекратить! – загремел Зубов. – Я вас всех посажу, уродов!
– Вы! – он сурово посмотрел на Орлова. – Гражданин Орлов! Вы арестованы по подозрению в убийстве Полины Стрельниковой, Ольги Вешняковой, Елены Булгаковой и Анны Королевой. Вы можете хранить молчание, или каждое ваше слово может быть использовано против вас. Вы имеете право на адвоката. Вы меня поняли?
