— Интересно, — Лежава взял в руки некролог. — Только мне вот это странным показалось?
Виктор покосился в его сторону. Сохранявший относительное спокойствие Зимин подошел посмотреть. И ахнул: Ну не х… себе!..
— Вот тебе и не х… — заметил полковник, откладывая бумаги. — И что теперь с этим делать?
— Связываться с тамошней уголовной полицией? — предложил капитан. — С той самой набережной Орфевр?
— Бодиши, хелс хом ар гишлит?[341] — язвительно поинтересовался майор.
— Срулиадац ара[342] — спокойно откликнулся Лежава — словно и не орал только что на сына. — Присоединяйся.
Виктор подошел к его столу посмотреть, над чем так причитали полковник и Зимин. Голос сел у него разом, и он кашлянул:
— Как такое пропустили?
— Если б не скриншот некролога — вообще бы в голову не пришло, — отозвался капитан.
— Поговорю с врачом Горского и поеду в Париж, — все так же хрипло заключил Виктор. — И никто меня не остановит.
«Вот как, значит выглядит кабинет частного психиатра, — Виктор огляделся. — Недурно, недурно… Богато, но строго, со вкусом».
Интерьер был выполнен в различных оттенках шоколада — от почти черного до молочно-белого. Виктору до смерти захотелось немедленно сожрать плитку какой-нибудь «Милки» — он даже слюну сглотнул. Навстречу ему уже спешила светловолосая женщина средних лет — ей могло быть с успехом как тридцать, так и пятьдесят.
— Майор Глинский? — она протянула ему руку. У Виктора мелькнуло смутное ощущение, что где-то он ее видел.
— Эвелина?
— Прошу в кабинет…
Кабинет ничем не напоминал о том, что его хозяйка — дипломированный психиатр. Мягкие кожаные кресла, все того же молочно-шоколадного цвета, изящное бюро из карельской березы. Ну разве что несколько рамок на светло-бежевых стенах — Виктор пригляделся — международные сертификаты и дипломы.
— Итак? — женщина уже устроилась в одном из кресел и сделала приглашающий жест. Виктор, однако, не спешил.
— У меня ордер на изъятие истории болезни вашего пациента. Сами отдадите, или понятых будем звать?
— Зачем же понятых, я законопослушная гражданка. Что за пациент?
— Горский Роман Геннадиевич.
— Вон оно что… В чем, собственно, дело? — Эвелина Павловна была невозмутима и спокойна.
— А дело в том, что ваш пациент был арестован по обвинению в серии убийств, и покончил с собой в камере предварительного заключения.
— Вот как!
В этом восклицании Виктор не уловил ровно никакого удивления.
— Я смотрю, вы ожидали чего-то подобного.
— Не понимаю, с чего вы взяли. Роман Горский страдал маниакально-депрессивным психозом, но был стабилен. Получал рисперидон, никогда не пропускал приемов. То, о чем вы говорите — маловероятно.
— То, что Горский виновен в убийстве по крайней мере четверых человек — доказано неопровержимо.
Женщина ничего не ответила, а лишь смотрела на майора в ожидании.
— Расскажите о Горском.
— Вы все найдете в карте.
— Но там я не найду вашего профессионального мнения о нем, как о человеке. Вы ведь не напишете в карте «Это был хороший человек»?..
— Роман не был хорошим человеком, — тихо проговорила Эвелина. — Это был мертвый человек. У него в душе все умерло.
— Из-за его матери?
Она подняла на майора усталые глаза: — Вы уже знаете?
— Первая жертва — его мать — Антонина Сукора, воспитательница детского сада.
— Он убил свою мать?! — женщина побледнела.
— Не больно-то он был стабилен, судя по всему, — заявил Виктор.
— Он был стабилен! — воскликнула она.
— Я понимаю, все на свете относительно, но можно ли говорить о стабильности в отношении серийного убийцы?
— Вы психиатр? — язвительно поинтересовалась Эвелина.
— Нет, — покачал головой Виктор. — Я майор уголовного розыска. И у меня на руках столько доказательств его нестабильности, что ой-ей-ей… Не понимаю, почему вы отказываетесь это признать. Если только у вас нет для этого волне определенного мотива. Боитесь, что вас обвинят в профессиональной некомпетентности?
— Я принесу вам карту! — услышал он ее неприязненный голос, и Эвелина вышла из кабинета, оставив майора одного.
— Хорошо, — кивнул Виктор ей вслед и поднялся. Он окинул беглым взглядом окружающую обстановку. «Неплохо, видно, дамочка зарабатывает», — мелькнула ехидная мысль.
Его внимание привлек ряд фотографий, выставленных на стеллаже темного дерева — сама Эвелина, она же с мужчиной весьма приятной наружности, примерно ее возраста, а с ними мальчик лет пяти, а вот он же — чуть постарше… Немолодая женщина, очень похожая на саму Эвелину — такая же подтянутая и серьезная. А это кто?.. Виктор взял в руки фотографию в строгой серебряной рамке. Не может быть… Откуда здесь — это?!
— Рассматриваете мои семейные фото? — услышал он голос позади себя.
— Кто это? — спросил майор, протягивая ей рамку. Она взяла фотографию из его рук, ничуть не смутившись, и губы ее тронула ласковая улыбка.
— Мои друзья, — после мгновенной паузы ответила она.
— А поточнее?..
— Это мои друзья, повторила она и пожала плечами. — Что вас еще интересует?
— Как их зовут?
— Саша и Ясмин, — она поставила фотографию на место.
