— Именно. Кстати в пользу этой версии говорит еще один телефонный звонок с его телефона на номер французского оператора, в 19.58. Словно он сообщил о нештатной ситуации и ему дали указания. С ума сойти! Они подкинули нам труп за несколько минут до нашего приезда.
— Хорошо, представим, что этот полет фантазии имеет право на существование. С ноябрем 2012 года вроде разобрались, — полковник сокрушенно покачал головой. — Хотя это даже не версия, а… круги по воде от вил.
— Каких еще вил? — удивился Виктор.
— Которыми, товарищ майор, писано по той самой воде! — ухмыльнулся Лежава. — Дальше поехали по Горскому.
— В конце того же года, психические отклонения Горского раскрываются по полной программе — сначала он убивает мать. Убийству Антонины Сукоры предшествует звонок из Франции — примерно за неделю. И спустя буквально пару недель исчезает чета Гавриловых. Исходя из доказательств, мы можем почти со стопроцентной уверенностью утверждать, что их похитил именно Горский, а учитывая modus operandi и доступ к недвижимости риэлторского агентства, что он их и замуровал в коттедже, который позже купил Грушин.
— Зачем? — Лежава посмотрел на оперов, сдвинув на кончик носа многострадальные очки.
— Что зачем?
— Зачем он это сделал? Горский страдал маниакально-депрессивным психозом, но это не значит, что он совершал немотивированные убийства. Без мотива — дела нет.
— Он вновь связывался с Францией. Снова получал инструкции от Фонда. Мотивы неясны, вы правы, товарищ полковник. Но пока мы не получим показания свидетелей из этого самого Фонда, мы ничего не сможем доказать.
— Так ли? Кстати, а с психиатром, у которого Горский наблюдался, вы поговорили?
— Не удалось, — покачал головой Зимин. — Она была в отпуске, когда мы занимались убийством Грушиной. А потом подозреваемый по делу покончил с собой.
Как? Следователь не назначил посмертную психиатрическую экспертизу? — удивился Лежава.
— Назначил, — проворчал майор. — Только это небыстрая история. И проводят ее в институте Сербского. А Горский наблюдался у частного специалиста.
— Как фамилия?
— Арнтгольц. Эвелина Арнтгольц.
— Вот и скатайся к этой мадам Арнтгольц. Поговори с ней.
— Не факт, что она станет со мной откровенничать.
— Да что, мне тебя учить надо? Иди к Сергееву, бери постановление, изымай карту. Черт, детский сад какой-то, — раздраженно приказал полковник.
— Переходи к Грушиной. И к ее супругу.
— Я считаю, что Грушин каким-то образом узнал, что жена собирается его убить. И у меня большие подозрения, что об этом ему сообщили из Франции.
— А там как узнали?
— Видимо, их проинформировали — либо Гаврилов, либо Горский. Думаю, это был Гаврилов.
— Бред какой-то. Откуда он узнал? И зачем сообщил французам?
— Предположение у меня есть. Если Мане Грушиной каким-то образом стало известно, как Гаврилов расправился с обидчиками его жены, то, может, она попросила у него помощи?
Полковник покачал головой: — Это уж совсем… фантастическое допущение.
— И все ж я не вижу иной причины, — упрямо заявил Виктор. — Но его предали. И предал тот, кому он безоговорочно доверял. Этот кто-то просто приказал Горскому убрать Гаврилова и его жену. Они исчезли, и Марии Топильской пришлось искать другие пути для мести.
— Она выходит замуж за своего кровного врага, — констатировал Лежава. — Это ж как надо ненавидеть?
— Именно так она и ненавидела Вадима Грушина — бессовестного и бессердечного человека. Она стала готовить покушение. И тот об этом узнал.
— Как?
— А может в этот раз все было по другому? — встрепенулся Зимин. — Может быть, это Грушин обратился во Францию, с просьбой помочь ему разобраться с проблемой?
Все трое переглянулись. Лежава еще раз пробежал распечатку звонков чиновника. — Был исходящий звонок 14 июня.
— Как раз перед появлением Горского в жизни прелестнейшей Августы Яковлевны, — заметил Виктор.
— Вот оно! — полковник щелкнул пальцем по бумажке.
— Ведь Горский проник в коттедж так просто! — заметил капитан. — Несомненно, в тот день прислугу из дома не просто так убрали.
Лежава нацепил очки на нос и продолжил листать дело.
— Мы все еще не взломали защиту на компе Горского, — добавил Зимин. — Вот если бы найти спеца хорошего.
— Я знаю одного, — буркнул Виктор. — Да только он далеко.
Лежава покосился в его сторону: — Ты что задумал? Совсем ума лишился, майор? Погоны жмут? Или жить надоело? Ты куда опять собрался?
— Да никуда я не собрался. Но возможность связаться с ним у меня есть.
— Неужели? — хмыкнул полковник. — И где же ты эту возможность изыскал? Уж не в последнюю ли поездку?
— Ну вот что, — Виктор поднялся с места. — Никто не заставит меня сидеть сложа руки и ждать, когда, наконец, снизойдет на нас озаренье. Если придется снова ехать в Париж…
— Сидеть! — загремел полковник. — Щенок! Сидеть, я сказал!
— Нет! — Виктор рванулся с места, но дорогу ему преградил Зимин: — Сядь, чокнутый! — прошипел он. — Совсем крыша съехала?..
Зимин почти силком оттеснил Виктора подальше. Лежава тем временем лениво просматривал бумаги, словно вспышка сына не произвела на него ровно никакого впечатления. Виктор, насупившись, опустился на стул.
