Хроника убийцы Короля полностью

Трактир я выбирал тщательно. Он был не то чтобы роскошным, но и не самым захудалым. Общий зал был уютным, с низким потолком. Трактир стоял на перекрестке двух самых наезженных дорог Тарбеана, и я видел, что сильдийские торговцы сидят здесь плечом к плечу с иллийскими моряками и винтийскими погонщиками. Это было идеальное место для историй.

Вскоре я уже притулился у края стойки, слушая историю о том, как я убил Черного Зверя из Требона. Я был ошеломлен. Я в самом деле убил драккуса, который сеял панику в Требоне, но год назад, когда Нина приехала меня разыскивать, она еще не знала моего имени. Моя растущая слава каким-то образом дошла и до Требона и вобрала в себя еще и эту историю.

Там, у стойки, я узнал много нового. Оказалось, что я владею кольцом из янтаря, подчиняющим демонов. Я могу пьянствовать всю ночь напролет, и ничего мне с этого не будет. Я открываю замки легким прикосновением руки и ношу плащ, сотканный из паутины и теней.

Кроме того, я впервые услышал, как меня именуют Квоутом Неведомым. И, судя по всему, это прозвище было не ново. Группка людей, которые слушали историю, только покивали, услышав это имя.

Я узнал, что Квоут Неведомый знает слово, способное останавливать стрелу в полете. И кровь у него из раны потечет, только если нож, которым его ранили, сделан из сырого незакаленного железа.

Молодой приказчик приближался к драматической развязке истории, и мне было по-настоящему любопытно, как же я сумею остановить зверя-демона, когда мое кольцо разбилось вдребезги, а плащ из теней почти сгорел. Но в тот момент, как я ворвался в требонскую церковь, взломав дверь волшебным словом и одним ударом ладони, дверь трактира распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Все вздрогнули.

В дверях стояла молодая пара. Женщина была молода и прекрасна, черноволосая и черноглазая. Мужчина был богато одет и бледен от ужаса.

— Не понимаю, в чем дело! — вскричал он, лихорадочно озираясь по сторонам. — Мы себе идем, и вдруг она начинает задыхаться!

Я очутился рядом с женщиной прежде, чем кто-либо еще из присутствующих успел подняться на ноги. Женщина рухнула на свободную лавку, ее спутник склонился над ней. Одной рукой она держалась за грудь, второй слабо отталкивала его. Мужчина не обращал на это внимания и все лез к ней вплотную, что-то тихо и настойчиво твердя. Женщина отодвигалась от него все дальше, пока не оказалась на самом краю лавки.

Я нелюбезно отпихнул его в сторону.

— По-моему, она хочет, чтобы вы отошли подальше.

— А вы кто такой? — осведомился он пронзительным голосом. — Лекарь, что ли? Кто это такой? Приведите лекаря, быстро!

Он попытался меня оттеснить.

— Эй, ты! — я указал на здоровенного моряка, сидевшего за столом. — Возьми этого человека и отведи вон туда!

Мой голос был резок, как удар хлыста, и моряк вскочил на ноги, ухватил молодого господина за шиворот и аккуратно отволок в сторону.

Я обернулся к женщине и посмотрел на ее идеально очерченные губки. Они были раскрыты, она изо всех сил пыталась вздохнуть, но у нее это не получалось. Глаза у нее были безумные и влажные от страха. Я подступил ближе и как можно ласковее заверил ее:

— Все будет в порядке. Все хорошо. Смотри мне в глаза.

Ее глаза уставились в мои и изумленно расширились — она меня узнала.

— Мне нужно, чтобы ты дышала, ради меня.

Я положил руку на ее судорожно вздымающуюся грудь. Кожа покраснела и сделалась горячей. Сердце колотилось перепуганной пташкой. Вторую руку я положил ей на щеку и заглянул в глаза. Они были как черные омуты.

Я наклонился достаточно близко, чтобы ее поцеловать. От нее пахло цветами селаса, свежей травой и дорожной пылью. Я чувствовал, как она силится вздохнуть. Я прислушался. Закрыл глаза. Услышал шепот имени.

Я произнес его тихо, но достаточно близко, чтобы имя коснулось ее губ. Я говорил негромко, но придвинувшись так тесно, чтобы звук имени вплелся ей в волосы. Я произнес его твердо и решительно, темно и сладко.

И услышал вдох. Я открыл глаза. В комнате было так тихо, что я услышал бархатный шелест второго отчаянного вдоха. Я успокоился.

Она положила ладонь поверх моей, поверх своего сердца.

— Мне нужно, чтобы ты дышал — ради меня, — повторила она. — Это семь слов…

— Да, — сказал я.

— Ты — мой герой! — сказала Денна и сделала новый вдох, медленно и с улыбкой.

— Чудеса, да и только! — услышал я слова моряка на другом конце комнаты. — В его голосе было что-то необычное. Клянусь всей солью, что во мне, я себя чувствовал как марионетка, которую дергают за ниточки.

Я слушал вполуха. На мой взгляд, матрос просто был приучен повиноваться, когда с ним разговаривают достаточно властно.

Но говорить ему об этом было бессмысленно. То, что я сделал с Денной, да еще мои рыжие волосы и черный плащ — все признали во мне Квоута. Так что это была магия, не иначе, что бы я там ни говорил. Я ничего не имел против. То, что я сделал сегодня, и впрямь было достойно парочки историй.