– То был унитаз, а не микроволновка. А тащил тот позорный ножник Чуга – погоняло у него такое, потому что фамилия – Чугаев, но не только поэтому. Туповатый малый, хоть и голова у него аномально большая, круглая со всех сторон, как шар, а плечи узкие да туловище тростинкой – натуральный головастик с ногами. Он тоже, кстати, из деревни какой-то, уже не помню, какой. Где-то в жопе находится, где медведи домой как к себе в берлогу заходят, чаёк с хозяевами попивают, а то и покрепче чего, да за жизнь толкуют… Чуга мне даже как-то фотку показывал, на которой они в обнимку с косолапым сидят за накрытым столом во дворе, водку глушат да гитару по очереди терзают. Медведь тот потом в дырку поссать отправился и в нее же провалился, а там и захлебнулся переработанными продуктами человеческой жизнедеятельности. Вчетвером канатами потом доставали – не получилось, пришлось трактор подгонять. На мясо думали пустить, но Мишутка так дерьмом пропитался, что от этой идеи быстро отказались. Такие вот дела. Короче, унитаз этот Чуга еле от пола тогда оторвал, но, главное, без повреждений. Правда, из-за этого от колонны своей чуть не отстал. Но то еще полбеды. Короче, погрузил он его на крайний БЭТР, закрепил кое-как – и попер со своими дальше.
Враг продолжал сидеть безропотно, не шелохнувшись, и в ужасе внимал.
Ломакину жутко хотелось курить, но дымить было нельзя – непростительное палево.
– А позже поступил приказ, и часть людей на одно направление кинули, а часть – на другое. БЭТР с горшком вообще в тыл отправили, на ремонт там или еще чего, этого уж я не знаю. Взволнованный Чуга пообещал механику со своих боевых приличную сумму отстегнуть, если тот доставит унитаз в расположение целым и передаст одному знакомому товарищу, который якобы должен был его приберечь по старой дружбе. Один сослуживец, кстати, пытался выкупить у Чуги унитаз, но наш головастик ни в какую не соглашался – броня!
Кто-то из бойцов Ломакина поперхнулся и максимально тихо откашлялся в руку. Ломакин сверкнул ему строгим взором, боец собрался и напустил серьезный вид. Ломакин продолжил:
– Чуга в ходе боев попал в жесткий замес, был ранен, потом эвакуирован. Из всей роты только трое в живых осталось, представляете? И так получилось, что доставили его в полевой госпиталь неподалеку от расположения того самого БЭТРА, на котором уехал унитаз. Чуга оклемался, рванулся туда, нашел товарища, смотрящего за его трофеем, и действительно, нужник он его приберег целехоньким. Ну а дальше всеми правдами и неправдами, попутками да маршрутками, поездами всякими, автобусами добрался он таки до своего Кукуева на другом конце Матушки-России с этим повидавшим суровые будни войны горшком и сейчас живет счастливо, в дырку больше не ходит. Вся деревня ходит, а он – нет!
И тут не выдержали все: и Ломакин со своими бойцами, и враг – ржать начали, аж ветки зашевелились. А в ответ прилетело несколько очередей. Покосило кусты, разлетелась листва, щепки в разные стороны, но никого не зацепило. Пришлось самим щемиться да еще пленных спасать. Драпали – и мины в пятках разрывались. Но самое главное, никто даже под пулями угорать не переставал.
Выйдя из своей квартиры на четвертом этаже по улице Горького, Дядя Ваня спустился вразвалочку в подъезд, шаркая по ступенькам растоптанными тапочками. И в пальто на дырявую, столетнюю тельняшку да с трудом державшихся на писюне штанах времен перестройки. Валерка стоял под козырьком в одиночестве. Где-то вдалеке сильно бахнуло, донесся запах гари, за домом прострекотала вертушка.
– А где твоя пацанва? – спросил дядя Ваня. – Ошиваетесь тут вечно… – Он кашлянул и смачно харкнул в кусты.
Валерка ничего не ответил, только пожал плечами.
– Ну чё, есть чё? – оглядевшись по сторонам, дядя Ваня задал вопрос в своей привычной манере, хитро сверкая водянистыми глазами – с каким-то игривым намёком.
Валерка помотал головой.
– У меня есть, если чё. – Дядя Ваня приоткрыл ворот пальто, во внутреннем кармане блеснул пузырь беленькой.
– Не хочу эту гадость пить, – скривил морду Валерка.
– Не выёживайся. Пригуби хотя бы. Один не могу. Мне край как надо. Скоро уже заберут. Змеюка моя, вон, ждет не дождется, вот я и вышел хлопнуть напоследок. На! – Он достал из другого кармана граненый стакан, всунул его Валерке в руку, отвернул пузырю башку и плеснул туда немного водки. – Ну, давай. – И чокнулся с бутылкой – дзынь.
Валерка с отвращением пригубил, а дядя Ваня быстренько выглушил всю водку прямо с горла.
– Во-о-от, – протянул он, занюхивая драповым рукавом. – Теперь пусть забирают. И чёрт с моей змеюкой. Только кровь при жизни пила да упрёки сыпала.
– Чё?
Дядя Ваня на этот раз промолчал. Забрал у Валерки стакан и поставил опустошенный пузырь в уголочек на землю. Он допил остатки, насадил стакан на горлышко и прямо в тапочках, сунув руки в глубокие карманы пальто, зашагал вразвалочку по улице, а не к себе в квартиру.
– Бывай, – бросил он, когда уходил.
– Угу.