Из земель Брабанта туда прибыли: сир де Дюффель[217], мессир Тьерри де Валькур[218], мессир Расс де Гре[219], мессир Жан де Газбек[220], мессир Жан Пилизье[221], мессир Жиль де Котреб[222], три брата Харлебеке[223], мессир Готье де Хотберг[224] и многие другие.
Из Хесбена туда прибыл льежский каноник мессир Жан Ле-Бель[225] в компании со своим братом мессиром Анри[226], мессиром Годфруа де Ла-Капелем[227], мессиром Югом Охайским[228], мессиром Жаном де Либином[229] (эти четверо были там посвящены в рыцари), мессиром Ламбером дю Пелем[230] и мессиром Гилбертом де Хеерсом[231].
Кроме того, по собственному почину прибыли некоторые рыцари из Камбрези и Артуа. Всего же в отряде мессира Жана д’Эно насчитывалось целых пять сотен латников, имевших превосходных коней.
Затем, на праздник Пятидесятницы[232], в Эбрюик прибыли мессир Вильгельм Юлихский[233], который позднее, после кончины своего отца, стал герцогом Юлихским, и мессир Тьерри Хайнсберг[234], который впоследствии стал графом Лоосским. Они прибыли туда, чтобы составить компанию вышеназванному благородному рыцарю.
Желая оказать еще больше почета этим сеньорам и всем их соратникам, король устроил великое пиршество в Троицын день[235], в обители братьев-миноритов[236]. Он сам и госпожа его мать расположились там на постой и содержали две отдельные свиты: король — из своих рыцарей, а королева — из своих придворных дам, коих при ней было весьма немало.
На этом празднестве король пировал в зале и в клуатре[237] с шестью сотнями рыцарей, и посвятил он тем днем в рыцари пятнадцать человек. А госпожа королева пировала в дортуаре[238], и сидело с ней за столом шестьдесят дам, коих она пригласила и позвала, дабы сильней угодить названному монсеньору Жану д’Эно и другим господам. Там можно было посмотреть, как высшую знать отменно потчуют яствами и кушаньями столь диковинными и мудреными, что это не поддается описанию[239]. Там можно было полюбоваться и на дам, роскошно наряженных и знатно украшенных, — если хватило бы времени. Однако времени не хватило ни на это, ни на танцы. Ибо сразу после обеда между слугами эннюерцев и английскими лучниками, расквартированными среди них, разгорелась великая смертельная схватка — и все по поводу игры в кости. Как вы услышите далее, из-за этого случилось великое зло.
Пока слуги дрались с некоторыми англичанами, все другие лучники, расселенные в самом городе и в предместье средь эннюерцев, тотчас собрались в толпу, держа при себе луки, готовые к стрельбе. Они сразу ранили стрелами множество слуг и многих повергли наземь. Поэтому слугам пришлось спешно укрыться в своих жилищах.
Почти все иноземные рыцари и их предводители тогда находились на пиру и еще ничего не знали о случившемся. Но, едва услышав весть об этой стычке, они помчались к своим домам. Некоторым из них посчастливилось прорваться к себе на квартиры, а кое-кому пришлось остаться снаружи. Ведь эти лучники, коих собралось добрых две тысячи, были одержимы дьяволом. Они стреляли густо и беспрестанно, не щадя ни господ, ни слуг. Судя по их действиям, они желали всех убить, а затем ограбить. И действительно, они были очень близки к своей цели. Ибо злонравные англичане и англичанки, владевшие теми домами, где остановились эннюерцы, захлопывали перед ними двери и окна, пользуясь правом хозяина. Тем не менее, многие рыцари все-таки смогли проникнуть в свои жилища с улицы или задворками. Поспешая, как могли, они проломили изгороди и заборы, а затем вооружились, облачились в доспехи и вышли на улицу, горя желанием напасть на этих лучников, которые нисколько их не щадили.
Очень многие рыцари собрались в доме монсеньора Энгиенского. Вооружившись, они вышли наружу и прибыли на одну площадь, расположенную поблизости. Храня боевой строй, они поджидали остальных соратников до тех пор, пока там не собралось целых 200 воинов в полном вооружении. И постоянно к ним присоединялись все новые люди.
Когда эти вооруженные воины так собрались, то поспешили на выручку к другим своим товарищам. Мессир Жан Ле-Бель — тот самый льежский каноник, на чьей хронике и на чьем рассказе об этом событии и о многих других я основал и построил свою книгу, — подвергался тогда великой опасности. Долгое время он сражался в этом отряде, не имея на себе никаких доспехов. А стрелы летели со всех сторон, и был он ими задет и ранен[240], а многие его товарищи — сражены насмерть.
