Некоторые английские господа, желая предупредить и остеречь сеньоров из Эно, часто говорили им, что англичане собираются на сходки в одной деревне, в двенадцати лье от Эбрюика. Дескать, их там шесть тысяч лучников и людей такого же пошиба, и они говорят, что ночью нападут на иноземцев и сожгут их живьем в домах. После таких вестей соратники из Эно стали крайне опасаться за свои жизни и потеряли уже всякую надежду вернуться домой. Тем не менее, они держались вместе сплоченно и дружно, дабы надежней защищать себя и продавать свои· жизни по самой дорогой цене и как можно дольше. Днем и ночью они посменно несли караул в своих доспехах и держали лошадей полностью оседланными, дабы немедля вскочить на них, если потребуется. Кроме того, они денно и нощно выставляли дозоры на всех дорогах и посылали в разведку надежных людей, дабы те, услышав или увидев какие-нибудь передвижения средь неприятелей, известили бы об этом эннюерцев.
В этом страшном и тревожном ожидании оставались они в предместье Эбрюика на протяжении четырех недель[246], и постоянно им сообщали достоверные вести — день ото дня хуже. Они неоднократно замечали и наблюдали многие приметы, которые очень сильно их пугали; и, видит Бог, вполне обоснованно! Ведь они представляли собой лишь горстку людей, зажатую со всех сторон в таком большом королевстве, как Англия, и не знали, чем все это для них кончится. Но знатные сеньоры Эно, часто видевшиеся с королем, утешали своих приближенных, говоря, что король их защитит, и любой их обидчик станет врагом самого короля.
Можно с уверенностью полагать, что если бы король и его советники не приняли по этому делу чрезвычайных мер, иноземцы ни за что не смогли бы уехать оттуда без ущерба для себя. Ведь у трехсот или трехсот шестидесяти убитых лучников и у тех, кто получил увечья, конечно же, было очень много близких, которые горевали по ним и охотно бы за них отомстили, если бы видели, что обстоятельства этому благоприятствуют, и если Бу них хватило смелости.
И знайте, что если бы не эта тревога, эннюерцы жили бы там весьма вольготно, ибо их весьма удобно разместили на постой в добром городе, который стоит в очень плодородном и изобильном краю. Хотя король и все его войско оставались там примерно шесть недель, ни разу продовольствие не вздорожало, несмотря на то, что на все съестное был очень большой спрос. Один большой каплун уходил за три стерлинга, двенадцать свежих селедок — за один стерлинг, один галлон доброго рейнского вина — за восемь стерлингов, галлон гасконского — за шесть стерлингов (а ведь английский галлон вмещает в себя четыре кварты). И ежедневно прямо к их жилищам доставляли все прочие припасы.
Когда они провели в этом городе примерно месяц, было приказано, чтобы все люди приготовились выступить, ибо король желает идти на шотландцев[247]. Тогда все как можно лучше снарядились, в соответствии со своим положением[248].
Когда со сборами было покончено, король и все его бароны выступили из Эбрюика и расположились в шести лье от названного города[249]. Мессир Жан д’Эно и его люди постоянно держались как можно ближе к королю, опасаясь враждебных действий со стороны лучников. Король провел там два дня, чтобы дождаться отставших, и чтобы каждый прикинул, не нужно ли ему еще что-нибудь из снаряжения. Затем, на третий день, войско тронулось в путь и двигалось, пока не оказалось за городом Даремом[250], у границ области, которая называется Нортумберленд. Через эту область протекает река под названием Тайн. На ней стоит город Карлайл Гэлльский, который некогда подчинялся королю Артуру. В самых низовьях этой реки стоит другой добрый город, называемый Ньюкасл-на-Тайне[251].
Над теми шотландцами, которые тогда вторглись в Англию, начальствовали два очень хороших предводителя и славных воителя. Король Роберт Брюс поручил им это, ибо сам он уже не мог ни ходить, ни ездить верхом — столь сильно его скрутила подагра и проказа. Он находился в Данфермлайне, очень добром городе, по шотландским меркам. Там, в местном аббатстве, покоились все его предшественники.
Этими двумя предводителями были граф Морэйский[252], герб коего являл собой серебряное поле с тремя червлеными ромбами, и мессир Вильям Дуглас[253], считавшийся самым храбрым во всей Шотландии. Еще в этом войске были граф Сатерленд[254], граф Патрик[255], граф Мар[256], граф Файф[257], граф Стратерн[258] и множество добрых рыцарей и оруженосцев. Всего же в войске насчитывалось целых три тысячи воинов с гербами и десять тысяч прочих. И все они ехали верхом на конях или маленьких иноходцах.
