Через дом сеньора Энгиенского, имевший большие ворота и сзади и спереди, те вооруженные воины, которые дожидались друг друга на площади, устремились на главную улицу. Там они яростно и неистово врезались в толпу лучников. Мессир Персево де Семери, мессир Санш де Буссуа, мессир Жан де Монтиньи, мессир Фастре дю Рё, сир де Вертэн[241], сир де Потель, сир де Варньи, мессир Эктор де Виллэн, мессир Жан де Род, мессир Ульфар де Гистель, мессир Тьерри де Валькур, мессир Расс де Гре, мессир Жан де Пилизье, мессир де Котреб и мессир Ламбер дю Пель сражались там, как добрые рыцари. И поневоле приходилось им быть таковыми! Ведь если бы их удаль не помогла им отважно обороняться и защищаться, они все неминуемо погибли бы. Но они напали на лучников с таким великим порывом и воодушевлением, что захватили улицу и стали на ней хозяевами. Вытеснив лучников, они обратили их в бегство и гнали до самого поля, убив при этом 320 человек, или примерно столько. Эти убитые в большинстве своем были лучниками из отряда епископа Линкольнского[242].
Убитых могло быть и гораздо больше, ибо рыцари намеревались предать мечу всех лучников и даровать им пощады столько же, сколько они сами им даровали бы, если бы одержали над ними верх. Однако погоню пришлось прекратить, ибо король послал туда маршала войска мессира Томаса Уэйка, монсеньора Ричарда Стаффорда[243] и сеньора Моубрея[244], которые попросили рыцарей, чтобы они соизволили сдержаться и отступить, ибо король велит возместить им эту обиду.
По просьбе и велению короля, эннюерцы вместе со своими соратниками спокойно и благоразумно отступили. Придя на главную улицу, они встретили мессира Жана д’Эно. Он шествовал во всеоружии, со своим знаменем впереди. Его сопровождали: мессир Вильгельм Юлихский, монсеньор Анри д’Антуэн, монсеньор Робер де Байёль, монсеньор Алар де Бриффейль, Монсеньор Мишель де Линь, монсеньор де Гомменьи, монсеньор Гильом де Страт, монсеньор Госвен де Мель, монсеньор Жан де Газбек, монсеньор Готье де Хотберг, монсеньор Жан де Либин, монсеньор Гилберт де Хеерс, монсеньор Фастре дю Рё и многие другие воины, примкнувшие к его отряду. Кроме того, многие сеньоры еще находились в домах и наперегонки вооружались.
Мессир Жан д’Эно увидел своих соратников и людей из своей свиты, которые были в крови и уже совсем притомились, убивая и калеча этих бешеных английских лучников, как вы уже слышали. Вместе с ними он увидел и баронов Англии, по распоряжению и просьбе коих они возвращались к себе на квартиры. Поэтому он вместе со своим отрядом остановился посреди улицы и, сохраняя полное спокойствие, спросил, что случилось.
Его люди сказали: «
Затем рыцари мирно разошлись по своим домам. Многие сняли латы и начали осматривать павших, дабы выяснить, что с ними. Раненых эннюерцы постарались вылечить и выходить, а умерших — погребли.
В тот же самый вечер был оглашен указ благородного короля о том, чтобы ни один англичанин не затевал возмущений против иноземцев под страхом лишиться головы[245]. Но, несмотря на то, что это строгое и внушительное распоряжение было объявлено от имени короля, эннюерцы все равно не чувствовали себя в полной безопасности. Ведь, хотя они совершили эти убийства, защищая свои жизни, они возбудили к себе великую ненависть у всех англичан, исключая лишь баронов. Англичане теперь ненавидели их смертельно, и даже намного сильнее, чем самих шотландцев, которые тем временем ежедневно опустошали их земли.
