Уже в скором времени король Англии приказал своему кузену графу Дерби, монсеньору Готье де Мони, который уже успел совершить столько превосходных подвигов в Шотландии, что снискал очень много похвал, а также некоторым другим рыцарям и оруженосцам, чтобы они отправились к острову Кадзанд и сразились с обосновавшимся там гарнизоном. Названные сеньоры повиновались. В Лондоне для них были собраны латники и лучники и снаряжены корабли в гавани на Темзе. Когда весь отряд собрался и снарядился, в нем было пять сотен латников и две тысячи лучников. Затем взошли они на корабли, уже полностью готовые к плаванью, и, снявшись с якоря, прибыли с первым приливом ночевать под Грэйвсенд. Следующим утром они опять снялись с якоря и приплыли под Маргит, а с третьим приливом они расправили паруса и, выйдя в открытое море, плыли до тех пор, пока не завидели Фландрию. Тогда они стянули свои корабли поближе друг к другу и построили их добрым порядком. В час нон они находились уже довольно близко от Кадзанда. Это было в канун дня Святого Мартина, зимой 1337 года.
(Эта глава почти дословно дублирует рассказ «Амьенского манускрипта», гл. 93.)
Весть о разгроме гарнизона на Кадзанде разнеслась по многим местам. Сторонники короля Англии были очень обрадованы, а сторонники графа Фландрского — крайне огорчены. Многие фламандцы говорили, что граф напрасно послал туда гарнизон, не спросив их совета и одобрения. Так и осталось это дело без всяких последствий. Кто больше в него вложил, тот больше и потерял.
Однако Артевельде, который теперь главенствовал над всеми фламандцами и правил ими, вовсе и не хотел, чтобы дела шли иначе. Он тотчас послал своих нарочных в Англию к королю Эдуарду и, всем сердцем клянясь в своей преданности, посоветовал ему без промедления отправиться за море и высадиться в Антверпене. Королю теперь самое время познакомиться с фламандцами, которые крайне желают его видеть, уверял Артевельде. Если король окажется по сю сторону моря, его дело сильно прояснится и он от этого очень выиграет.
Король Англии охотно прислушался к словам Якоба ван Артевельде и велел заготовить дорожные припасы, великие и внушительные. Лишь только миновала зима и настало лето, король вышел в море с многочисленной свитой, состоявшей из графов, баронов и прочих рыцарей, и причалил в городе Антверпене, который тогда подчинялся герцогу Брабантскому.
Как только стало известно, что король высадился в Антверпене, туда со всех сторон съехались разные господа, желавшие его повидать и оценить великую пышность его свиты. Достаточно почтив и попотчевав английского короля, они ему посоветовали поскорее переговорить со своим кузеном герцогом Брабантским, со своим зятем герцогом Гельдернским, с маркграфом Юлихским, с монсеньором Жаном д’Эно, с сеньором Фалькенбергом и с прочими господами, от которых он надеялся получить помощь в соответствии с их уговором. Пусть, мол, они скажут, как и когда смогут приступить к выполнению задуманного предприятия.
Король так и сделал. По его приглашению все перечисленные сеньоры прибыли в Антверпен между Пятидесятницей и днем Святого Иоанна. Сначала их очень пышно попотчевали на английский манер, а затем король собрал их на совет и весьма смиренно изложил перед ними свое дело. Желая узнать их истинные намерения, он попросил, чтобы они изволили высказаться как можно скорее. Ведь именно ради этого он сюда прибыл и держит своих людей наготове, и для него обернется великим ущербом, если они не откроют своих намерений со всей определенностью.
Тогда господа устроили между собой большое и долгое совещание, ибо дело казалось им не из легких. Средь них не было единомыслия, и они постоянно поглядывали на герцога Брабантского, который, судя по его виду, был этому вовсе не рад. Наконец, после продолжительного обсуждения они дали королю Эдуарду такой ответ:
«Дорогой сир, мы прибыли сюда прежде всего, чтобы повидать вас, нежели для каких-то иных целей, и у нас еще не готов полностью продуманный ответ на вашу просьбу. Поэтому мы разъедемся по своим владениям, посоветуемся со своими людьми, а затем вернется к вам в тот день, который вы сами пожелаете назначить, и дадим вам столь прямой ответ, что за нами не останется никакой вины».
