Теперь сеньоры уже не могли придумать, каким путем, способом или хитростью можно завоевать мощный замок Эгийон. И всё же ни один III-герцог или граф-IV[612], сколь бы великим сеньором он ни был и какой бы близкой родней ни доводился герцогу Нормандскому, не осмеливался вести речь V-об уходе-VI[613]. Ведь еще ранее названный герцог весьма твердо заявил, что не уйдет, пока не получит в свою волю замок вместе с гарнизоном; разве только король, его отец, отзовет его назад. VII-Поэтому сеньоры рассудили, что граф Блуаский, граф Гинский, коннетабль Франции, и граф Танкарвильский покинут лагерь и уедут во Францию, дабы отчитаться перед королем о ходе осады и узнать, какие дальнейшие указания он изволит дать своему сыну, герцогу Нормандскому[614]. Затем, с благосклонного согласия герцога, три вышеназванных сеньора, а также некоторые французские рыцари выехали из лагеря. По прибытии в Париж они описали королю Франции по порядку весь ход осады и положение, в котором оказались французские воины и защитники замка. Король был весьма удивлен: как осажденные могут держаться так долго? Однако он не стал отзывать своего сына и легко согласился на то, чтобы герцог продолжил осаду и одолел защитников с помощью голода, коль скоро не смог взять их штурмом.
Однако оставим пока рассказ об осаде Эгийона и поведаем вам о том, как король Англии в ту же самую пору, по наущению монсеньора Годфруа д’Аркура, высадился в Нормандии на полуострове Котантен.-VIII[615]
Прежде вам уже было рассказано о том, что мессир Годфруа д’Аркур, который был одним из самых видных баронов Нормандии, навлек на себя гнев и немилость короля Филиппа Французского, а также о том, что он прибыл в Англию и нашел радушный прием у короля Эдуарда. Сделав мессира Годфруа своим придворным советником, король выделил ему и его свите обширные земли и щедрое содержание.
Однако мессир Годфруа с великим негодованием и возмущением вспоминал о гонениях, которым он подвергся по приказу короля Франции. Поэтому все свои силы и старания он направлял на то, чтобы убедить короля Англии высадиться с войском в Нормандии. Он упорно ему твердил, что Нормандия — одна из самых богатых земель на свете. Поскольку она изобилует всяким добром, король обретет там величайшую выгоду для себя и своих людей.
Мессир Годфруа д’Аркур так убеждал и уговаривал короля Англии, что тот загорелся желанием высадиться в Нормандии и вторгнуться во Францию столь далеко, как ему еще никогда не удавалось[616]. Поэтому в начале летней поры он заготовил всевозможные припасы, очень большие и весьма внушительные. Однако, пока он собирался в поход, из Гаскони к нему пришло много писем от графа Дерби, его кузена. Находясь в Бордо, тот сообщал, с какими большими силами герцог Нормандский сидит под замком Эгийоном и держит в осаде его людей. В связи с этим король обдумывал разные возможности, но более всего склонялся к тому, чтобы оказать помощь Эгийону и сразиться с французами. Однако мессир Годфруа д’Аркур, который, как вы уже слышали, советовал ему высадиться в Нормандии, продолжал настаивать на своем[617].
Готовясь к походу, король Англии снарядил множество нефов и кораблей, как больших, так и малых, и велел свезти и доставить в гавань Хантона[618] все припасы, необходимые латникам. Затем он объявил, что все люди, годные к войне, должны явиться на большой чрезвычайный сбор в Лондон и его округу, в канун дня монсеньора Святого Иоанна[619]. Все прибыли туда к назначенному сроку, снарядившись и подготовившись, дабы отправиться с королем за море.
Довольно скоро после дня Святого Иоанна король простился с королевой, своей женой, поручив оберегать ее графу Кентскому[620], своему кузену, сеньору Перси и сеньору Невилю. Охрану королевства он доверил уже названным господам, а также четырем прелатам: архиепископу Кентерберийскому[621], архиепископу Йоркскому[622], епископу Линкольнскому и епископу Даремскому[623]. Несмотря на военные сборы, королевство Английское вовсе не обезлюдело настолько, чтобы в нем не осталось довольно много добрых воинов, которые могли бы охранять и оборонять его в случае необходимости[624].
