Помимо всего этого, французские сеньоры однажды приказали всем в лагере вооружиться и распорядились, чтобы воины из сенешальств Тулузы, Каркассона и Бокера вели штурм с утра до полудня, а воины из Кагора, Руэрга и Аженэ, в свой черед, с полудня до сумерек. При этом было объявлено, что первый, кто сумеет прорваться на внешний мост замка, немедленно получит 100 экю. Дабы лучше обеспечить успех этого дела, герцог Нормандский велел собрать большое количество нефов и лодок. Некоторые воины погрузились на них, чтобы переправиться через реку, а другие перешли ее по мосту.
Видя, что противник собирается идти на приступ, воины гарнизона полностью приготовились к обороне. Затем начался штурм — еще более мощный, чем все предыдущие. Глядя на то, как эти воины бесстрашно рискуют жизнью и телом, дабы заслужить 100 экю, и, приближаясь к мосту, напирают друг на друга, словно из ревности, а воины в замке столь же рьяно обороняются, — глядя на всё это, можно было весьма изумиться. Наконец, в разгар дела, несколько воинов на одном челне подошли совсем близко к подъемному мосту и забросили на него большие острые крючья. Затем они потянули за них столь сильно, что порвали цепи, державшие мост, и опустили его до самого конца. Тогда можно было видеть, как воины сражаются копьями на этом мосту и валятся грудами по десять или двенадцать человек, как обороняющиеся бросают сверху ворот большие камни, горшки с известью и крупные бревна, и как многие люди получают раны, увечья и падают вниз с моста, чтобы уже никогда не подняться. Тем не менее, в конце концов весь мост был захвачен силой вплоть до главных ворот, но за него пришлось заплатить очень многими жизнями — намного дороже, чем он действительно стоил. Когда мост был захвачен, нападавшие столкнулись с еще большими трудностями, ибо не могли придумать способ, как захватить ворота. В итоге французы отступили в свои расположения, поскольку было уже поздно, близилась ночь, и они нуждались в отдыхе. Когда они отступили, защитники замка вышли наружу и починили мост, укрепив его лучше прежнего[608].
На следующий день к герцогу и сеньорам из его совета прибыли два осадных дел мастера и сказали, что если им соизволят поверить и дадут в нужном количестве лес и рабочих, они соорудят на четырех крупных, прочных нефах четыре большие «кошки», мощные и вместительные, чтобы их затем подвели к самым стенам замка. Эти «кошки» будут такими высокими, что превзойдут высотой вражеские стены. Благодаря этому воины, находящиеся внутри «кошек», смогут сразиться врукопашную с защитниками замка[609].
Герцог внимательно к этому прислушался и повелел, чтобы четыре «кошки» были построены, чего бы это ни стоило. Пусть к работе привлекут всех местных плотников и щедро оплачивают их труды, дабы они работали быстрей и охотней.
Четыре «кошки» на четырех мощных нефах действительно были построены в соответствии с замыслами и указаниями мастеров, но это заняло много времени и стоило больших денег. После завершения строительства внутрь вошли латники, которые должны были сражаться с защитниками замка. Однако, когда они миновали середину реки, воины гарнизона разрядили в них четыре мартине, которые недавно были изготовлены по их приказу, дабы противостоять этим «кошкам». Четыре мартине[610] бросали столь большие камни и так часто попадали в цель, что «кошки» начали очень быстро разрушаться. Не имея возможности уберечься от этого обстрела, латники и те, кто правил судами, были вынуждены повернуть назад, так и не достигнув противоположного берега. При этом одна из «кошек» рухнула в водную пучину, и большинство тех, кто в ней находился, утонули. I-Это стало тяжелой потерей, ибо там были добрые рыцари и оруженосцы-II[611].
Глядя на эту великую беду, герцог Нормандский и французские сеньоры поняли, что не смогут достичь своей цели. Весьма огорченные, они велели, чтобы три других нефа с «кошками» прекратили штурм, вернулись назад, а все, кто в них находился, сошли на берег.
