«Сир, сир, вернитесь на ваш корабль! Вам ни к чему сейчас идти вперед и сражаться. В этой битве мы вполне управимся и без вас. То, что вы упали и столь тяжело ушиблись, нас очень тревожит. Мы видим в этом недобрый знак!»
Тогда король молвил в ответ своим рыцарям, говорившим эти речи:
«Господа! Господа! Всё как раз наоборот! Это очень хороший знак: земля страждет меня и признаёт, что я — ее природный сеньор. Идемте же вперед, во имя Бога и Святого Георгия! Сразимся с врагами!»
От такого ответа все, кто стоял поблизости, очень обрадовались и сказали между собой, что король отменно себя ободряет. Однако они всё-таки задержались там до тех пор, пока у короля не унялась кровь. А тем временем другие уже сражались.
Там была битва упорная, яростная и весьма продолжительная. Англичане высадились на берег лишь с великим трудом. Французы стояли перед ними и с самого начала многих из них ранили стрелами, прежде чем они смогли высадиться. Тем не менее, численность английских лучников постоянно росла. Они стреляли так дружно, что вынудили нормандцев попятиться. Тогда сошел на берег принц Уэльский со своим отрядом, а затем мессир Годфруа д’Аркур и граф Саффолк, которые были маршалами войска. Не выдержав натиска, французы были отброшены и разгромлены. При этом мессир Робер Бертран был очень тяжело ранен, а его сын, юный и горячий рыцарь, убит. Погибли и многие другие. И скажу вам, что если бы англичане имели при себе своих коней, которые в то время еще оставались на кораблях, от них не ушел бы никто, все противники были бы перебиты или пленены. Лишь едва-едва, с великим трудом, сумел спастись от них маршал Франции.
Одержав эту победу, король Англии с войском спокойно прибыл в Ла-Уг-Сен-Ва[641]. Англичане задержались в поле на четыре дня, чтобы разгрузить корабли, привести в порядок свои силы и рассмотреть, в какую сторону им направиться[642]. В итоге они решили на совете, что разделят войско на четыре части. Одна из них двинется по морю, чтобы выжечь и опустошить прибрежные области[643], где было много тучных, изобильных земель и добрых городов. По пути этот отряд будет захватывать все нефы и корабли, которые найдет у побережья[644]. Тем временем король и его сын-принц с большой ратью пойдут по суше, разоряя и опустошая страну. Два маршала, граф Саффолк и мессир Годфруа д’Аркур[645], взяв по 500 всадников и 2000 лучников, направятся другими путями, но каждый вечер будут возвращаться в войско короля Англии, их сеньора.
В том отряде, который двинулся по морю, были мессир Ричард Стаффорд, мессир Рейнольд Кобхем, сир Росс, сир де Ла-Вар, Эдуард Клиффорд[646], сир Уилоуби, мессир Томас Фелтон[647] и многие другие. Эти рыцари и их люди, плывя вдоль побережья, захватывали и уводили с собой все встречные нефы, большие и малые. В то же время лучники и пехотинцы шли по берегу рядом с ними, грабя и сжигая все городки, попадавшиеся на их пути. Так, по суше и по воде, продвигались они вперед, пока не подошли к одному доброму морскому порту и очень укрепленному городу, который называется Барфлёр. Они сразу им завладели, ибо горожане, боясь погибнуть, сдали его[648]. Однако это вовсе не избавило город от полного разграбления. Англичане захватили там столько золота и серебра, что даже их слуги перестали обращать внимание на одежды, подбитые мехом, на перины и тому подобные вещи. Всем боеспособным горожанам было приказано покинуть город и взойти на английские корабли. Англичане взяли их с собой, ибо вовсе не желали, чтобы эти люди сплотились и досаждали им с тыла, когда они проследуют дальше.
После того как большой город Барфлёр был взят и разграблен, англичане продолжили свой путь и рассеялись по прибрежной местности. И творили они, что хотели, ибо не встречали никого, кто пытался бы им воспрепятствовать. Англичане двигались до тех пор, пока не подступили к доброму богатому городу с большим морским портом, который называется Шербур[649]. Они его взяли, разграбили, как и Барфлёр, а затем поступили так же с Монтебуром[650], Валоныо[651] и всеми другими добрыми городами, которые были в той области. При этом они захватили такие сокровища, что уже не обращали внимания на ценную утварь и ткани, сколь бы хороши они ни были, а единственно лишь на золото и серебро.
