Когда люди мессира Людовика Испанского погрузили на повозки и фуры всю добычу, которую собирались доставить на корабли, то посчитали, что пора заканчивать поход, и направились назад к своей флотилии. Однако, подойдя ближе к морскому берегу, они увидели полк лучников, выдвинутый вперед, а немного поодаль — латников с развевающимися флажками. Тогда французы замерли на месте, дивясь, что это могут быть за люди? Сначала они решили, что жители Кемперле собрались в отряд и вышли сразиться с ними. Дабы проверить это, двум латникам было приказано сесть верхом. Одного звали Тассар де Гин, а другого — Юг де Виллер[912]. Оба из Пикардии, они были оруженосцами в свите мессира Карла де Блуа, однако, желая отличиться, примкнули к мессиру Людовику Испанскому. Они сумели раздобыть себе довольно хороших коней, поэтому мессир Людовик сказал им:
«Мессир Луи Тассар и вы, Юг, постарайтесь подъехать к этим людям как можно ближе, дабы выяснить, кто они такие».
Оруженосцы сказали: «
Два оруженосца ясно разглядели, что это враги. Поэтому они вернулись и сказали:
«Сир, это англичане и бретонцы! Мы заметили и узнали флажок мессира Готье де Мони: червленое полотнище с тремя черными стропилами. А те, кого вы видите вон там — английские лучники. Подумайте, что вы хотите сказать и сделать».
Мессир Людовик ответил:
«Нам надлежит сражаться. Мы не можем отступить. Они завладели нашими кораблями, ибо мы слишком задержались на суше. Пойдемте вперед, во имя Бога и Святого Георгия! Нам следует попытать счастья в бою!»
Затем он велел выставить вперед свое знамя, которое нес оруженосец по имени Робер де Санти[913]. Там, у знамени, мессир Людовик произвел в рыцари своего племянника, которого звали Альфонс Испанский. Построив генуэзцев и испанцев, сеньоры сказали им двигаться вперед. Битва началась с перестрелки, а затем сошлись и сразились латники.
В начале боя французы[914] выказали себя превосходно. Если бы они имели дело только с одним вражеским отрядом, то легко бы с ним справились и столкнули бы его в море. Но тут из засады вышли два других отряда и взяли французов в окружение. Лютая там была схватка, и отважно сражались люди мессира Людовика, но англичане и бретонцы были слишком многочисленны. Знамя мессира Людовика было повержено, а его знаменосец — убит, равно как и племянник, мессир Альфонс. Лишь с великим трудом спаслись мессир Людовик Испанский, Тудаль и мессир Отон Дориа. Когда они увидели, что бремя битвы становится непосильным, то ринулись на прорыв к своим лошадям, которые стояли в стороне под присмотром слуг. А если бы кони не ждали сеньоров в полной готовности, ни за что не избегли бы они смерти иль плена. Потерпев поражение, они избрали дорогу к морю, и было их примерно 60 человек. Никто их не преследовал, ибо у англичан и бретонцев не было никаких лошадей, а кроме того, они старались уберечь то, что уже захватили.
Мессир Людовик Испанский и те, кто вырвался из битвы вместе с ним, заприметили в одной морской бухте крупную баржу. Мореходы из Кемперле укрыли и спрятали ее там, поскольку не решались плыть дальше, опасаясь французов. Увидев, что судно стоит у берега на якоре, французы устремились туда и стали хозяевами баржи и трех охранявших ее бретонцев. Однако взойти на баржу смогли не все, ибо сеньоры завели на нее своих коней. Поэтому Тассар де Гин, Юг де Виллер и некоторые бретонцы, знакомые с местностью, продолжили путь верхом и ехали день и ночь, пока не прибыли в Ренн. Там они задержались, чтобы дождаться вестей о мессире Людовике Испанском и своих соратниках, которые плыли по морю всю ночь и причалили в ближайшем к Ванну и Ренну порту Гредо.
Тем временем англичане погрузили ценную добычу, отнятую у французов, на корабли, а потом взошли на них сами со всеми пленниками. По возвращении в Энбон они поведали графине и своим товарищам, как управились. Те, разумеется, были весьма обрадованы, ибо англичане вернулись из этого похода с честью и выгодой.
Таковы военные приключения и превратности: порой думаешь, что уже полностью выиграл, как вдруг разом всё теряешь.
