. Фруассар, видимо, ошибается относительно дня, когда король Иоанн покинул Кале, когда говорит о кануне дня Св.Симона и Св.Иуды Фаддея, то есть 27 октября (в Римской церкви день Св. Симона и Иуды 28 октября – прим. пер.) только, так как существует письмо короля Иоанна, подписанное в Булонь-сюр-Мер 26 октября.
. В 15-й статье договора (согласно
Монсеньор Луи, граф д`Анжу, мессир Жан, граф де Пуатье, герцог Орлеанский, герцог де Бурбон, граф де Блуа со своим братом (то есть Луи III де Шатильон, граф Блуа и его брат Ги II де Шатильон. Претендент на Бретань, Карл Блуасский, был их дядей. – прим. пер); граф д`Алансон и его брат (граф д`Алансон – Пьер II, его брат, видимо, Филипп, епископ Бовэ – прим. пер.); граф де Сен-Поль, граф де Аркур, граф де Портьен (de Portien), граф де Валентинуа, граф де Брем, граф де Водемон, граф де Форез, граф де Бомон, сир де Куси, сир де Френле (de Frenles), сир де Про (de Preaus), сир де Сен-Венан, сир де Бонтрине (de Bauntrines), дофин д`Овернь, сир де Анжес (de Hangest), сир де Монморанси, монсир Гильом де Краон, монсир Луи де Аркур, монсир Жан де Линьи.
. Вдобавок к перечисленным у Фруассара, в договоре у
Глава 214.
Король Франции недолго оставался в Булони, но вскоре после дня Всех Святых выехал оттуда и отправился в Монтрей и Эден. Он продолжал путешествие, пока не приехал в Амьен, и где бы он не проезжал, везде его встречали самым величественным образом и с великой честью. Он оставался в Амьене, пока не прошло Рождество, и выехал в Париж, где был торжественно и благоговейно встречен всем парижским духовенством и препровожден во Дворец 1, где спешился, так же как и мессир Филипп его сын и все те нобли, что его сопровождали. Ужин был великолепен, и столы богато убраны, но я не могу выразить, насколько тепло возвращение короля Франции в его королевство было встречено людьми всех сословий, ведь все этого очень сильно желали. Они преподнесли ему богатые дары и подарки, а прелаты и бароны королевства чествовали и принимали его, как и подобало по его положению, и король отблагодарил, устроив для них самый любезный прием.
Вскоре после возвращения короля Иоанна во Францию, назначенные английским королем уполномоченные, пересекли море и приняли во владение земли, графства, провинции, бальяжи, города, местечки и замки, которые должны были быть им переданы согласно статьям мирного договора. Но это свершилось не так быстро, так как многие благородные люди Лангедока сперва совершенно отказывались им повиноваться или передаваться королю Англии, хотя король Франции и освободил их от присяги верности и оммажа по отношению к себе, ведь они полагали чрезвычайно противным и вредным для своих интересов быть обязанным повиноваться англичанам. В частности, граф де ла Марш, граф де Перигор, граф де Комменж, виконт де Шатилльон, виконт де Кармэн, сеньор Пинкорне (Pincornet) вместе со многими другими людьми из удаленных графств, сильно изумлялись тому, что король Франции был вынужден оставить их вне своей власти. Другие говорили, что не в его власти освобождать их, и что не в его праве так поступать, ведь, поскольку они были гасконцами, то у них были очень старые хартии и привилегии от благородного Карла Великого (который был королем Франции), который поставил их под юрисдикцию своего двора и никакого другого. На этом основании, эти сеньоры вначале не соглашались подчиняться уполномоченным, но король Франции, который желал хранить и поддерживать то, в чем он поклялся и скрепил печатью, послал к ним туда своего дорогого кузена, мессира Жака де Бурбона, который успокоил большую часть этих ноблей, и те, кто должен был это сделать, такие как граф д`Арманьяк, сеньор д`Альбре и многие другие, стали вассальными людьми короля Англии, и повиновались просьбам короля Франции и мессира Жака де Бурбона, но повиновались очень неохотно.