– Почему вы на меня кричите?!
– Кто отец мальчика?! Звони ему, я хочу с ним увидеться, – словно не замечая вопроса, продолжила Елена Донатовна.
Девчонка молчала, стыдливо опустив взгляд.
– Не знаешь, значит?! Ох уж эти мне малолетки со своими взрослыми желаниями! Спасибо, хоть не аборт!
Все в палате молчали, боясь сказать хоть слово. Авторитет лаборантки был слишком силен, и это ее странное появление не сулило ничего хорошего.
– Пошли, разговор есть!
– Но я же только…
– Вставай, кому говорю, иначе силой заставлю.
Пришлось повиноваться. Девушка выходила из палаты как на расстрел, сопровождаемая сочувствующими взглядами.
Они уселись на кушетке в коридоре.
– Значит так, слушай внимательно, повторять не стану, – начала женщина суровым учительским голосом.
– Сын твой – прекрасный мальчик, и он должен таким остаться, ты меня поняла?
– А что случилось-то?
– Не важно! Раз родила, будь добра, занимайся им. Следи за учебой, за тем, как во дворе себя ведет с другими детьми, что любит, а главное – о чем рассказывает и к чему стремится. Не дави на него, но направляй. Пусть спортом займется, в музыкальную школу пойдет, но не под страхом наказания, а так, чтобы сам захотел. Если какая помощь будет нужна, любая – деньги или присмотр – обращайся! Чем смогу, как говорится. Только не запускай, ясно?
– Да что вы меня пугаете, в самом деле?! Я знаю, что вы будущее предсказываете, и хочу знать, что с моим сыном! А иначе катитесь вы со своими советами…
– Убийцей он станет! – буркнула Донатовна и отвернулась.
Губы у девушки задрожали:
– Как это – убийцей?
– А вот так! Не знаю, что там у вас за наследственность, но этого парня мы не пустим по наклонной! Договорились?
Шокированная таким заявлением девушка коротко кивнула и расплакалась.
Донатовна немного успокоилась. Поняв, что слегка переборщила, обняла девушку и погладила по голове.
– Все будет хорошо, главное – не бросай его! И я вас не брошу.
Собственные дети лаборантки уже давно выросли и переехали в другие города, а навещали ее лишь по праздникам вместе с внуками. А вот Артемка стал для нее чуть ли не новой жизнью. Она постоянно поддерживала связь с матерью и знала о нем все: где живет, в какие секции ходит, на какие оценки учится. Она даже несколько раз приходила на родительское собрание, когда маму Артема вызывали срочно на работу.
Елена Донатовна всегда помогала деньгами и дарила подарки на день рождения, водила Артема на футбол, покупала ему форму. Бабушка с дедушкой тоже оказались не промах, и общими усилиями ребенку было обеспечено прекрасное детство.
Годы летели быстро, мама Артема вышла замуж, Елена Донатовна ушла на пенсию, но иногда по-прежнему приходила в больницу на подмену. Артем рос крепким «хорошистом» и интересовался всем понемногу: музыкой, фотографией, машинами.
Казалось, что судьба повержена и переписана, а значит, нет никакого плана, каждый строит жизнь по своему усмотрению. Это успокаивало лаборантку, облегчало груз, который она невольно взяла на свои плечи. Пока однажды она не услышала от одной из медсестер, которая позвонила ей: «Елена Донатовна, включите скорее телевизор, „Первый канал“! Там Артемка!»
– Артемка?! – переспросила женщина, и внутри у нее вдруг все похолодело.
– Да, убивает там направо и налево, я и не знала, что он такой… – она не договорила, Елена Донатовна уже сбросила вызов.
Телевизора у нее никогда не было. Она хотела набрать номер Артема, но решила, что он точно не возьмет трубку, как и его мать. Скорее всего, она должна быть сейчас в полиции. Сорвавшись с дивана и прихрамывая на одну ногу, старая лаборантка бежала к соседям, на ходу смахивая слезы. Она забарабанила в дверь Лиды из квартиры напротив, игнорируя кнопку звонка. Та открыла через пять минут.
– Лен, ты чего в дверь ломишься, случилось чего?
– У тебя телевизор есть? – громко пыхтела взмыленная соседка.
– Есть, конечно, – удивилась женщина.
– А „Первый канал“ показывает?
– Ну да, там сейчас жуть какая-то, я переключила.
Донатовна охнула и, аккуратно протиснувшись мимо соседки, побежала в комнату.
– Где пульт?! – кричала она, не в силах больше ждать.
– На столе, а что случилось-то?
– Страшное, Лида, случилось страшное. Я сама виновата – расслабилась!
С замершим сердцем она начала перещелкивать каналы, пока наконец не увидела лицо Артема. Оно выглядело неестественно суровым, все в кровавых подтеках и ссадинах, ни грамма света в глазах. В руках он сжимал автомат, а во рту дымилась половинка сигареты. Рядом с Артемом стоял плечом к плечу какой-то известный американский актер, имя которого пожилая женщина не помнила. Елена Донатовна уронила пульт. Все внутри нее сжалось, а на пол упало несколько крупных капель слез.
– Я же говорю, жуть какая-то, – вошла в комнату старая соседка. – Терпеть не могу эти боевики, тем более иностранные. Чушь бессмысленная! И снимаются там наверняка одни полоумные, – бубнила женщина, поднимая пульт с пола.
