— Ну вот, — продолжила Аржана и повернулась ко мне. И её взгляд тут же стал мягким, а в голосе послышались сочувствующие нотки. — Не вини себя, мы же разобрались, что из-за детской травмы ты не принял её смерть, а значит, и на могилу ходить незачем.
— Всё нормально, так что нужно сделать? — небрежно поинтересовался я.
— Свари каши. Обязательно на воде. Раньше был специальный рецепт, но сейчас не суть. Рисовой нормально будет, — Аржана скользнула взглядом вверх, вспоминая. — Ложку возьми, воды, хлеба. Ни в коем случае никаких острых предметов.
— Почему?
— Мёртвые могут пораниться, — произнесла Аржана и тут же поспешила объяснить: — Таковы правила ритуала. Считается, что мёртвые на поминках ходят вокруг живых. Могут сидеть за одним столом. Сейчас в это не верят, и никаких правил не соблюдается, но ты выполняешь ритуал, и это важно.
Она стала рассказывать мне все тонкости и попросила повторить. Конечно, я всё перепутал. Мы уже спустились в метро и присели на одну из лавочек в конце платформы. Аржана ещё раз озвучила основные моменты, а я записал в заметки на телефоне.
Мимо с гудением проносились поезда, иногда заглушая голос девушки. Поэтому я подсел поближе, так что мог ощущать аромат её духов. Свежий, не приторно-сладкий, как любила Катька. Аржана — девушка совсем другого склада, только подступиться к себе не даёт. А пойдёшь напролом — убежит, как дикая кошка. Точно, похожа на кошку, быстрая, гибкая и что-то хищное в ней есть. Здоровых мужиков по залу гоняет только так.
— И как всё это запомнить? — проворчал я, убирая телефон.
— Просто нужно понимать, что откуда берётся, — улыбнулась Аржана. — И не забывай, дед ведь был шаманом, у нас в семье сохранилось много всяких традиций.
Девушка встрепенулась и взглянула на часы:
— Ой, как поздно уже! Засиделись мы с тобой.
— Точно! — я тоже встал. — Спасибо тебе. Как здорово оказалось, что ты можешь помочь со снами. Удачное совпадение.
— Это не совпадение, ты сам разбудил во мне память об этих знаниях, — улыбнулась девушка. — Можно сказать, оживил прошлое.
— А ты сейчас совсем ничем таким не занимаешься? — я не удержался от вопроса.
— Ну, разве что восточными практиками. Сенсей много техник старшим даёт, — будто нехотя призналась Аржана. — Японская традиция же, синтоизм, буддизм идут рука об руку с медитациями. Но это не во всех школах так, это наш сенсей такой. Глубоко вникает в традицию.
Аржана посмотрела на меня и покачала головой. В карих глазах вспыхнули золотистые искорки, взгляд на секунду убежал влево.
— Я к другим ходила — технику отрабатывали в основном. А наш сенсей старается наполнить форму содержанием.
— Да, я уже понял, что он непростой человек, — протянул я.
— Он, может, и суровый на вид, но ещё очень хороший и добрый, — добавила Аржана. — Так что занимайся усерднее. Не расстраивай его!
Девушка махнула рукой на прощание и пошла к подъехавшему поезду.
Несмотря на поздний вечер, я решил не откладывать ритуал. Купил пачку понтового дорогого риса в «Азбуке Вкуса» по дороге. Не иначе, просветлённые в Индии его вручную собирали. В шкафу на кухне нашёл кастрюлю и поставил вариться кашу. На завтра. Упаковал тарелку, ложку и два стакана. Свежеприготовленную кашу вынес остудить на балкон — не забыть бы её там утром — и повалился спать. Было уже полвторого ночи и завтра на работе предстояло зевать и давиться кофе.
Удивительно, что мне успел присниться сон. Мать стояла прямо передо мной в зыбкой чёрной пустоте, вокруг клубился серый туман. Она пристально смотрела на меня, как на чужого, не узнавая.
— Мама, это я. Просто вырос, стал взрослым! — крикнул я, и голос упал в это тёмное пространство, словно в вату.
Мать покачала головой, так и не признав сына, и повернулась, чтобы уйти.
— Нет! Стой! Это я — Андрей! — я метнулся было к ней, и тут сверху обрушилось что-то блестящее. Стена воды!
Я отпрянул от неожиданности, потом рванулся сквозь стену. Вода была ледяная, она обжигала. Я взвыл, пытаясь прорваться сквозь преграду, и проснулся.
Сердце бешено колотилось, будто эта борьба со стеной была на самом деле. Вот ведь зараза!
А потом завибрировал будильник, не давая шанса прийти в себя и отлежаться. Завёл я его впритык, чтобы только хватило времени собраться. Даже кофейку попить не удастся. Главное — не забыть кашку и прочие тарелки-ложки.
На работе вышел жуткий запар, и я едва успел перехватить бутербродов в нашей кафешке. К пяти часам удалось отпроситься у отца, сказав, что мне надо в автошколу.
Тот вздохнул, посмотрел на меня поверх очков и отпустил.
Но ни в какую автошколу я не пошёл. Можно, конечно, было прогулять фехтование в пятницу, но тогда был шанс словить ещё одну стрёмную ночь. Да и эгрегору автошколы я никаких обещаний не давал.
