— Арденский лес* — спокойно сказал тот, кто называл себя моим братом; впрочем, я знал, что он именно мой брат, и любил в нем эту спокойную мудрость и отчасти завидовал ему — потому что он все это знал и помнил так хорошо.
— Брат, — произнес я с чувством, — ты молодец! Я ожидал худшего. Благодарю тебя.
Это, похоже, его просто ошеломило. Видимо, до сих пор Рэндом слова доброго от своих родственников не слышал.
— Я стараюсь помочь тебе, — сказал он. — И буду помогать впредь, обещаю!.. Гляди! Вот наше небо и вот наш лес! Это настолько хорошо, что даже как-то не верится! Кроме того, мы миновали больше половины пути и не встретили особых препятствий. По-моему, нам здорово везет. Может, назначишь меня регентом?
— Назначу, — ответил я, хотя понятия не имел, о чем он. Просто мне хотелось наградить его, раз это в моих силах.
Рэндом кивнул и сказал:
— Ты тоже молодец.
Он с детства был жутким пронырой и вечным бунтарем. Мне вспомнилось, что когда-то давно родители пытались приучить его к дисциплине, только это им так и не удалось… И тут до меня дошло, что родители-то у нас с ним общие! А вот с Эриком, Флорой, Кейном, Блейзом и Фионой — нет. Не помню точно, как с остальными, но с теми, кого я вспомнил, это было именно так.
Мы ехали по хорошо утрамбованной,
— Люблю это место! — вырвалось у меня вслух, и Рэндом тут же откликнулся:
— Да, ты всегда любил этот лес. — В голосе его слышалось что-то похожее на нежность. Впрочем, возможно, мне это только показалось.
Вдруг откуда-то издали донеслись знакомые звуки — охотничий рог.
— Гони быстрее, — проговорил Рэндом торопливо. — Это, похоже, рог Джулиана. Давай жми!
Я нажал на газ.
Рог протрубил снова. Уже ближе.
— Его проклятые псы вполне способны разорвать машину в клочки, а потом его милые "птички" с полным удовольствием выклюют нам глаза! — пробормотал Рэндом. — Терпеть не могу встречаться с Джулианом во время охоты. Впрочем, на кого бы он ни охотился, я уверен, он с удовольствием прервется ради поединка с любимыми братцами.
— Живи и жить давай другим — вот моя точка зрения в настоящий момент, — заметил я.
Рэндом хихикнул:
— Очень свежая мысль! Держу пари: на этой своей позиции ты удержишься от силы минут пять.
Тут рог протрубил снова, значительно ближе, и Рэндом выругался.
Спидометр показывал уже сто сорок километров в час — загадочными руническими символами, — и ехать быстрее по такой дороге было просто опасно.
Снова совсем близко протрубил рог — три раза. Откуда-то слева послышался лай собак.
— Мы уже почти достигли Подлинного Мира, но до Амбера еще далеко, — сказал мой брат. — Скрываться в близлежащих Тенях бессмысленно: если Джулиан действительно охотится на нас, то непременно нагонит — он сам или его тень.
— Что же нам делать?
— Жми на газ и не теряй надежды. Может быть, он все-таки гонится не за нами.
Рог протрубил теперь уже почти над нашими головами.
— Что за тварь он оседлал, черт побери? Паровоз? — спросил я.
— По-моему, это Моргенштерн*, самый быстрый и могучий конь из когда-либо созданных им.
Я как бы мысленно "обкатал" последние слова брата. Удивительно, но Джулиан и вправду создал Моргенштерна, сказал мне мой внутренний голос, создал из Теней, вложил в чудовищного коня силу и скорость урагана, мощность копра.
Я вспомнил, что мне особенно стоит опасаться этого страшилища, и тут увидел его самого.
Моргенштерн был локтей на шесть выше любого другого жеребца, глаза у него отливали тем же убийственным светом, что и у кровожадных веймарских гончих*; шкура была абсолютно серая, без единого пятнышка, а копыта — словно из полированной стали. Он, как ветер, промчался мимо, легко обгоняя автомобиль, и в седле его, чуть сгорбившись, сидел Джулиан — точно такой, как на той карте: длинные черные волосы, яркие голубые глаза, с ног до головы в белом.
Джулиан улыбнулся нам и махнул рукой; Моргенштерн тоже приветственно замотал башкой. Его великолепная грива развевалась, как флаг. Ноги на бегу были почти неразличимы.
