Бенедикт, поворачиваясь, упал на одно колено, и все снова стало видно. Он сжимал культю. Механическая рука висела в воздухе рядом с Грейсвандиром; опускаясь, они удалялись от Бенедикта. Достигнув пола, эти странные предметы не остановились, но прошли насквозь и исчезли.
Меня повело вперед, я восстановил равновесие и двинулся дальше. Барьер исчез.
Мартин и Дара подбежали к Бенедикту раньше нас. Когда мы с Джерардом и Рэндомом подошли, Дара уже перевязывала руку пострадавшего полоской ткани, оторванной от своего плаща.
Рэндом схватил Мартина за плечо и повернул.
— Что здесь происходит? — спросил он.
— Дара… Дара сказала, что хочет посмотреть Амбер, — ответил тот. — Раз уж я теперь здесь живу, я согласился провести ее, устроить ей вроде экскурсию. Потом…
— Провести ее сюда. По карте?
— М-м… да.
— По чьей карте? По твоей или ее?
Мартин закусил нижнюю губу.
— Понимаешь…
— Дай-ка мне эти карты! — Рэндом сорвал футляр с пояса Мартина, раскрыл и начал просматривать колоду.
— Потом я решил сказать Бенедикту, ведь он ею интересовался, — продолжал Мартин. — Бенедикт захотел прийти и посмотреть.
— Какого черта? — воскликнул Рэндом. — Тут есть твоя карта, ее и еше какого-то парня, его я ни разу не видел. Откуда они у тебя?
— Дай посмотреть, — попросил я.
Он передал мне три карты.
ч *т- Ну?. — продолжил Рэндом. — Они от Брэнда? Ну, конечно, кто же, кроме него, умеет сейчас делать карты.
— С Брэндом я стану иметь дело, только когда соберусь его убивать.
Но я уже знал, что эти карты — не от Брэнда. Не его стиль. Вообще незнакомый мне стиль. Хотя и не стиль меня сейчас занимал. Занимал меня третий, которого никогда не видел Рэндом. А я — видел. Я смотрел на лицо юнца, который выступил против меня с арбалетом у порога Дворов Хаоса, узнал меня и решил не стрелять.
— Мартин, кто это? — Я протянул карту.
— Тот самый, кто сделал дополнительные карты, — ответил он. — Заодно нарисовал и свою. Я не знаю, откуда он взялся. Какой-то приятель Дары.
— Врешь, — повысил голос Рэндом.
— Спроси у Дары, — сказал я и повернулся к ней.
Она все еще стояла на коленях рядом с Бенедиктом, хотя тот уже сидел на полу и перевязка была закончена.
— Ну так как? — повторил я, помахивая перед ней картой. — Кто это такой?
Она взглянула на карту, на меня и улыбнулась:
— Ты что, действительно не знаешь?
— А зачем бы я спрашивал?
— Посмотри на него снова, а потом взгляни в зеркало. Это — твой сын, как, впрочем, и мой. Его зовут Мерлин*.
Меня нелегко потрясти. Голова пошла кругом, но мозг быстро соображал.
— Дара, — спросил я, — чего ты хочешь?
— Я тебе уже сказала, проходя Огненный Путь, что Амбер должен быть разрушен. Я хочу принять в этом посильное участие.
— Тебе достанется моя старая камера, — сказал я. — Нет, соседняя. Стража!
— Корвин, все в порядке, — произнес Бенедикт, поднимаясь на ноги. — Все не так плохо, как кажется. Она может объяснить.
— Пусть начнет.
— Не сейчас. В приватной обстановке. Только для членов семьи.
Я отослал пришедшую на мой зов стражу.
— Ладно, пройдем в одну из комнат над залом.
Бенедикт кивнул, и Дара взяла его под левую руку. Рэндом, Джерард, Мартин и я проследовали за ними. Я оглянулся на пустой зал, где мой сон обратился явью.
Такие вот дела.
Я перевалил через гребень Колвира, подъехал к своей гробнице и спрыгнул с лошади. В прохладном сумрачном помещении стоял еле уловимый запах плесени;
Выйдя наружу, я почесал Стару нос. Светило солнце, дул прохладный бриз. Мне вдруг захотелось в море. Вместо этого я сел на скамейку и занялся трубкой…
Мы поговорили. Дара сидела, поджав ноги, на коричневой кушетке, улыбалась и повторяла историю своего происхождения от Бенедикта и адской девы Линтры, своего детства, проведенного во Дворах Хаоса — кошмарно неэвклидовом местечке, где даже время было многомерным и вело себя до крайности странно.
— В тот раз ты мне врала, — сказал я. — Так с какой же радости должен я верить тебе сейчас?
Дара улыбнулась и критически оглядела свои ногти.
— В тот раз мне пришлось врать, — объяснила она. — Чтобы получить то, что мне было нужно.
— А именно?..
— Сведения о семье, Огненном Пути, картах, Амбере. Завоевать твое доверие. Родить от тебя ребенка.
— А что, нельзя было по-честному?
— Вряд ли. Я — из стана врага. Не думаю, чтобы тебе понравились мои побудительные мотивы.
— А то, как ты фехтуешь? Ты сказала, что училась у Бенедикта.
Мрачный огонь, вспыхнувший в ее глазах, как-то не вязался с очередной обворожительной улыбкой.
— Я училась у великого герцога Бореля, Верховного Лорда Хаоса.
— …И твой облик, — продолжил я, — он несколько раз менялся, пока ты проходила Огненный Путь. Как? И почему?
— Все порождения Хаоса способны менять форму.
Я вспомнил Дворкина в ту ночь, когда он прикидывался мной.
Бенедикт кивнул:
— Папаша надул нас, прикинувшись Ганелоном.
— Оберон — сын Хаоса, — сказала Дара, — мятежный сын мятежного отца. Но способность у него осталась.
