— Не могу себе даже представить, — сказал я, — что это такое — вырасти во Дворах Хаоса.
— А я не могу себе представить, что это такое — расти в каком-нибудь другом месте, — улыбнулся Мерлин. Улыбнулся впервые за все это время. — Я заметно отличался от окружающих, а потому часто бывал один. Меня учили всем обычным вещам — магии, обращению с оружием и ядами, верховой езде, танцам. Мне говорили, что когда-нибудь я стану правителем Амбера. Но это же теперь неверно, да?
— Не очень на то похоже, — согласился я. — В обозримом, во всяком случае, будущем.
— Отлично, — кивнул Мерлин. — Вот уж чем я не хотел бы заниматься.
— А чем бы ты хотел заниматься?
— Я хочу пройти Огненный Путь, как мама, и получить власть над Тенями, чтобы бродить в них, и смотреть на незнакомые вещи, и делать, что захочу. А я смогу? Как ты думаешь?
Я глотнул из фляжки и передал ее новообретенному сыну.
— Вполне возможно, — вздохнул я, — что никакого Амбера больше нет. Все зависит оттого, добился ли твой дед успеха в некоем своем предприятии — а его самого уж нет, так что и спросить некого. Но так или иначе, Огненный Путь существует. Если мы переживем эту чертову грозу, я обязательно отведу тебя к нему, объясню, что и как надо делать, и тогда — иди, пробуй.
— Спасибо, — кивнул Мерлин. — А ты расскажешь мне о своем путешествии сюда?
— Не стоит, — поморщился я. — Когда-нибудь потом. Лучше расскажи, что там тебе про меня наговорили.
Мерлин отвел глаза.
— Меня учили, — сказал он наконец, — что в Амбере очень много плохого. — Пауза. — Меня учили, что я должен тебя уважать, потому что ты — мой отец. Но при этом все время напоминали, что ты — один из наших врагов. — Еще одна пауза. — Я помню тот раз, в патруле, когда ты пришел сюда и я тебя обнаружил сразу после схватки. Мною завладели сложные, смешанные чувства. Ты только что убил моего знакомого — а я восхищался тобой и не мог с этим ничего поделать. Я увидел в твоем лице черты своего собственного. Это было странно, необычно. Мне хотелось с тобой познакомиться ближе.
Очередной поворот неба, и над нами повисла тьма, все разноцветные огни сверкали над Дворами Хаоса. Неуклонное приближение грозы, ослепительный блеск ее молний стали еще заметнее. Я нагнулся, подобрал с земли сапог и стал его натягивать. Сиди — не сиди, а уходить придется.
— Мы продолжим беседу в родной для тебя обстановке, — сказал я. — Самое время укрыться от бури.
Мерлин посмотрел на буйство стихий, затем — на чернеющие вдали башни.
— Хочешь, я призову сюда скорлупник?
— Эго что, летающий мост вроде того, на котором ты раскатывал в тот, первый, раз?
— Да, — кивнул Мерлин. — Очень удобные штуки. Я…
Слева, оттуда, где сидели и стояли мои родственники, долетел громкий дружный вопль. С чего бы это вдруг? Ничего угрожающего в окрестностях не замечалось. Я встал и шагнул в их сторону. Мерлин тоже начал подниматься.
И тут я его увидел. Белый, плавно поднимающийся из бездны, словно бы ступающий по воздуху. Потом его передние копыта ударили по той самой каменной гряде, с которой упал Брэнд; он сделал несколько шагов и остановился, глядя прямо на нас.
Единорог.
Все мои боли, всю мою усталость как рукой сняло. Неожиданное появление этого снежно-белого, невообразимо грациозного существа пробудило во мне нет что вроде надежды. Хотелось сорваться с места, броситься вперед, однако какая-то мощная, непреодолимая сила приказывала стоять неподвижно и ждать.
Не могу сказать, сколько времени это продолжалось. Внизу, на склонах, войска готовились к отходу. Пленных уже связали, вьючных лошадей нагрузили, тяжелое вооружение и прочую громоздкую оснастку закрепили на повозках. И вдруг огромная армия словно забыла и о
Неожиданно я заметил, что ветер совсем стих, хотя гром продолжал громыхать, а вспышки молний все так же заселяли склон бессчетными легионами пляшущих теней.
Единорог… до сегодняшнего дня я видел его лишь однажды, когда нашли труп Кейна-из-Тени, в день неудачной для меня схватки с Джерардом. И все эти рассказы, предания… Сможет ли он нам помочь?
Он шагнул вперед и снова остановился.
Глядя на эту прелесть, на его изящество, я ощутил неожиданный прилив бодрости. И в то же время у меня болезненно сжалось сердце — подобную красоту невозможно воспринимать в концентрированном виде, только малыми дозами. Не знаю уж, каким образом, но я чувствовал, что в снежно-белой, поразительно грациозной головке кроется необъятный, сверхъестественный разум. Мне очень хотелось прикоснуться к покровителю Амбера…
