Единорог медленно повел головой, взглянул прямо на меня; я хотел отвести глаза, но не мог. Он смотрел с пониманием, далеко превосходившим мое собственное. Казалось, он знает про меня абсолютно все и сейчас, в этот самый момент, думает обо всех моих недавних испытаниях: видит их, возможно — сочувствует. Мне даже показалось, что я заметил в его глазах нечто вроде сострадания… и любовь… и легкую насмешку.
Затем тугая, связавшая нас на мгновение нить лопнула, и я облегченно вздохнул, и тут же — или мне это только показалось? — очередная вспышка молнии высветила на узкой, горделиво вздернутой шее что-то блестящее.
Теперь Единорог смотрел на моих родственников, до которых я так и не дошел. Он сделал еще один шаг вперед, опустил голову и негромко, мелодично заржал. Затем стукнул правым копытцем по земле.
Я не видел Мерлина, но ощущал его присутствие. Сколько же я потеряю, если так вот все и кончится, здесь и сегодня…
Он сделал еще несколько легких танцующих шажков, вскинул голову, снова опустил. Похоже, ему не хотелось приближаться к большой группе людей.
И снова этот блеск… и снова… снова… В самом низу шеи сквозь белоснежную шерсть просвечивала красная искорка. Камень Жребия. Как он добыл его из бездны? Не знаю, да это и не имеет никакого значения. Получив Камень, я смогу разогнать грозу — или, по крайней мере, отвести ее от нас. Если Единорог отдаст мне Камень…
Он не обращал на меня ровно никакого внимания, ограничившись тем, первым взглядом. Белая грациозная фигурка приближалась к пятачку, на котором столпились Джулиан, Рэндом, Блейз, Фиона, Ллевелла, Кейн, Бенедикт и несколько благородных лордов — приближалась медленно, осторожно, словно готовая умчаться при малейшем их движении.
Я должен был сообразить, что происходит, — но не сообразил. Я просто стоял и смотрел, как Единорог идет вперед, обходит группу по краю…
Он снова остановился, опустил голову, встряхнул гривой и упал на передние колени. С витого, сверкающего золотом рога свисал Камень Жребия. Кончик рога почти касался человека, перед которым он преклонил колени.
И вдруг я снова увидел отцовское лицо, сверкающее в зените, снова услышал его слова: "После моей смерти перед вами встанет вопрос о престолонаследии… мне остается одно — возложить выбор на рог Единорога".
По группе моих родственников пробежал легкий, похожий на шелест листьев шепот — к ним пришла та же самая мысль. Единорог не шевельнулся, остался белой мягкой статуей; казалось, он даже не дышит.
Рэндом медленно наклонился, снял Камень Жребия с рога. До меня долетел шепот:
— Спасибо.
Джулиан опустился на одно колено, обнажил меч, с поклоном положил его к ногам Рэндома. То же самое сделали Блейз, и Бенедикт, и Кейн, Фиона и Ллевелла. Я подошел и последовал их примеру. И мой сын.
Рэндом молчал, молчал очень долго.
— Я принимаю ваш омаж*, — сказал он наконец. — А теперь — встаньте.
Как только мы встали, Единорог вскочил на ноги, повернулся и умчался вниз по склону. Доля секунды — и крохотное белое пятнышко исчезло в сгустившейся над полем мгле.
— Никогда бы не подумал, что подобное может случиться, — сказал Рэндом, разглядывая Камень. — Корвин, ты способен с его помощью остановить грозу?
Я пожал плечами:
— Все зависит от глубины возмущения. Может оказаться, что в теперешнем своем состоянии я не продержусь достаточно долго, чтобы сохранить нам жизнь. К тому же Камень теперь твой. Весьма подходящий случай свершить первое королевское деяние.
— Покажи тогда, как с ним работать. Да и как же это, разве можно провести настройку без Огненного Пути?
— Попробуем. По словам Брэнда, настроенный человек может настроить любого другого. Я много об этом думал и, пожалуй, догадался, как это делается. Давай куда-нибудь отойдем.
— Хорошо. Пошли.
В голосе Рэндома, в его осанке успело появиться что-то новое. Неожиданная роль сразу начала формировать исполнителя по своему образу и подобию. Интересно, что за королевская чета выйдет из них с Виолой?
Нет, чересчур. В мозгу моем царил полный разброд. Слишком много событий за слишком короткое время. Я не мог связать эти события в одно обозримое целое. Мне хотелось попросту заползти в какую-нибудь щель и проспать двадцать четыре часа. Или больше. Однако я проследовал за Рэндомом в отгороженный скалой уголок, где тлели остатки маленького костра.
Рэндом разворошил угли палкой, подкинул несколько сухих сучьев, сел у оживающего огня, повернулся ко мне и кивнул. Я подошел и сел рядом.
— Слушай, — сказал он, — насчет заморочек с престолом и прочего… Что мне теперь делать? Для меня это было как снег на голову.
— Что делать? — переспросил я. — Работать. Думаю, у тебя это очень хорошо получится.
— Как ты считаешь, много было обиженных?
— Если таковые и были, — пожал я плечами, — они отлично скрывали свои чувства. Думаю, Единорог сделал очень правильный выбор. За последнее время так много случилось… Отец, если разобраться, берег нас и лелеял — даже слишком берег. Престол — далеко не подарок, тебе предстоит уйма тяжелой и грязной работы. Думаю, до остальных наших это тоже дошло.
— А как ты сам?
