Я добрался до дверей спальни и остановился, опершись на косяк. Во время отдыха я снял с шеи Самоцвет и обмотал его вокруг кисти. нужно было гдето спрятать его, но мой кабинет с сейфом находился слишком далеко. Кроме того, за мной оставался кровавый след. Любой, кто обнаружит его, наверняка заинтересуется содержимым сейфа, и без труда вскроет его. А у меня не было ни времени, ни сил…
Я выбрался из спальни и добрался до задней двери. Для того, чтобы открыть ее, мне пришлось подняться и напрячь все силы. Я сделал это, предварительно отдохнув, и в этом была моя ошибка.
Я очнулся, лежа на пороге. Ночь была холодная, тучи закрывали почти все небо. Сильный ветер шумел в ветвях над двориком. На моей выброшенной вперед руке было несколько капель влаги.
Я приподнялся на руках и выполз наружу. Снегу оказалось дюйма на два. Ледяной воздух помог мне прийти в себя. Почти с паническим ужасом я понял, насколько туманен был мой разум во время путешествия из спальни. В любую секунду я мог потерять сознание.
Не медля ни секунды я пополз к дальнему углу дома. По пути туда я отклонился от курса, подполз к куче компоста, разрыл ее, опустил Самоцвет в ямку и закрыл ее кустом сухой травы, вырванным из кучи. Закопав тайник снегом, я пополз дальше.
За углом ветра не было. Я полз вниз по пологому склону. По дороге я еще не раз отдыхал. Только что мимо проехала машина, и я видел, как исчезли вдали ее задние фары. Других машин не наблюдалось.
Я снова пополз дальше. Кристаллики льда обжигали лицо, колени промокли насквозь и горели от холода. Двор моего дома сначала постепенно, а затем резко, спускался к дороге. Ярдах в ста правее была впадина, где водители обычно тормозили. Мне казалось, что если ктонибудь будет ехать оттуда, то я буду находиться в свете фар на несколько мгновений дольше — одна из мелких зацепок, за которые всегда хватается разум, когда дело плохо. Аспирин для чувств. Трижды остановившись для отдыха, я спустился на обочину, подполз к большому валуну с номером моего дома. Я уселся на него и прислонился спиной к насыпи. Вытащив вторую наволочку, я положил ее к себе на колени. Я ждал, чувствуя, как затуманивается сознание. Кажется, я несколько раз выключался и вновь приходил в себя. Всякий раз, поймав себя на этом, я пытался навести в мыслях хоть какойто порядок, обдумать все происходящее в свете того, что произошло недавно, найти какието меры, чтобы обеспечить свою безопасность. Однако, это требовало непомерно больших усилий. Думать было слишком трудно, и я мог только реагировать на происходящее. Но все же в момент какогото просветления мне пришло в голову, что Карты еще со мной. Я мог связаться с кемнибудь в Эмбере, чтобы он доставил меня туда.
Но с кем? Я был не так уж слаб, чтобы не понять, что могу связаться как раз с тем, кто виновен в моем нынешнем положении. Что же лучше — рискнуть так, или искать свой шанс здесь? Но все же, Рэндом или Жерар…
Мне показалось, что я слышу шум мотора. Далекий, слабый. Ветер и биение пульса в ушах мешали слушать. Я повернул голову, сосредоточился.
Вот оно… опять! Да, это была машина. Я приготовился размахивать наволочкой.
Но мои мысли даже сейчас разбегались. И одна из них была о том, что, возможно, я не смогу заставить себя сконцентрироваться до такой степени, чтобы суметь работать с Картами.
Звук усилился. Я понял наволочку. Через несколько секунд дорога вдали справа от меня осветилась. Вскоре на вершине холма показался автомобиль. Он спустился вниз и я вновь потерял его из виду. Потом он снова поднялся и помчался ко мне. Снежинки сверкали в свете фар.
Когда он приблизился к впадине, я стал размахивать наволочкой. Автомобиль подъехал ближе и я попал в свет фар. Водитель не мог не заметить меня, но он промчался мимо. Седан последней модели. За рулем мужчина, сзади женщина. Она оглянулась и посмотрела на меня, но водитель даже не притормозил.
Через несколько минут появилась другая машина, не такая новая. За рулем сидела женщина, пассажиров не было видно. Она притормозила, но лишь на секунду. Вероятно, я ей не понравился. Женщина прибавила газу и исчезла.
Я сидел на валуне, отдыхая. Принцу Эмбера не пристало вспоминать о братстве между людьми и осуждать мораль других. По крайней мере, всерьез, а смеяться мне не позволяла боль. У меня не было сил, способности сконцентрироваться и даже двигаться. А это означало, что моя власть над Тенью не могла мне принести никакой пользы. Если бы я мог, то в первую очередь отыскал бы себе местечко потеплее… Я подумал, смогу ли я подняться на холм к куче компоста. До этой минуты мне не приходило в голову воспользоваться Самоцветом и изменить погоду. Вполне возможно, что это усилие убьет меня. И всетаки…
