Он сразу же откатился, держась руками за горло. Бенедикт очень медленно опустил свою странную руку. Он все еще держал цепь и Камень. Бенедикт размял другую руку и глубоко вздохнул. Лабиринт потускнел еще больше. Тирна Ногт надо мной стал прозрачным. Луна почти скрылась за облаками.
— Бенедикт! — крикнул я. — Ты меня слышишь?
— Да, — очень тихо ответил он и начал погружаться сквозь пол.
— Город тает! Ты должен немедленно уходить ко мне!
Я протянул руку.
— Бранд… — прошептал он, после чего повернулся.
Но Бранд тоже погружался, и я видел, что Бенедикт не мог добраться до него. Я схватил Бенедикта за левую руку и рванул. Мы оба упали на землю рядом с высоким скальным выступом. Я помог ему подняться на ноги. Затем мы оба уселись на камень. Долгое время мы молчали.
Я вновь посмотрел вверх: Тирна Ногт исчез. Я мысленно перебрал все, что случилось так быстро и так внезапно за этот день. На мне теперь лежал огромный груз усталости, и я чувствовал, что моя энергия подошла к концу и что вскоре я засну.
Я едва мог четко мыслить. Жизнь в последнее время была чересчур насыщенной. Я снова прижался затылком к камню, глядя на облака и звезды. Части, которые, казалось, должны сложиться, если только применить нужное встряхивание, верчение или подталкивание, сейчас встряхивались, вертелись и подталкивались чуть ли не по своей собственной воле.
— Как ты думаешь, он погиб? — спросил Бенедикт. Он отвлек меня от полусонных всплывающих силуэтов.
— Возможно. Он был в плохой форме, когда все распалось.
— Путь вниз долгий. Он мог найти время для выработки какогонибудь плана спасения сродни его прибытию.
— Сейчас это не имеет большого значения, — рассудил я. — ты вырвал ему клыки.
Бенедикт хмыкнул. Он все еще держал Камень, намного менее красный, чем он был недавно.
— Верно, — наконец, проговорил он. — Лабиринт теперь в безопасности. Желал бы я, чтобы некоторое время назад, давнымдавно, чтото не было сказано, или чтото сделанное не было сделано, чтото, если бы мы знали, что могло бы позволить ему вырастить себя иным, чтото обеспечивающее, чтобы он стал другим человеком, чем то злое, исковерканное существо, которое я увидел там. Теперь лучше всего будет, если он умер. Но это потеря чегото, что могло бы быть.
Я не ответил ему. То, что он сказал, могло быть, а могло и не быть правдой.
Это не имело значения. Бранд мог быть на грани сумасшествия, что бы это ни значило, а потом опять же, мог и не быть.
Всегда есть причина. Когда бы там что ни испортилось, когда бы там ни случилось, чтото жестокое. Для этого есть всегда причина.
Однако, у нас на руках все равно испорченная, возмутительная ситуация, и объяснение ничуточки не облегчает ее. Если ктото делает чтото действительно мерзкое, для этого есть причина.
Узнайте ее, если есть охота, и вы узнаете, почему он сукин сын. Факт тот, что все остается попрежнему.
Бранд действовал. Производство эксгумационного психоанализа ничего не меняло. Действия и их последствия — вот по чему нас судят наши собратья. Все прочее и все, что вы получаете, это чувство морального превосходства при мысли, что вы сделали чтото лучшее, будь вы на его месте. Поэтому, что касается остального, предоставьте это небесам. Я не гожусь…
— Нам лучше возвратиться в Эмбер, — предложил Бенедикт. — Надо сделать множество вещей.
— Подожди, — прервал его я.
— Почему?
— Я думал…
Когда я не стал вдаваться в детали, он, наконец, сказал:
— И?…
Я медленно перетасовал свои Карты, кладя обратно его Карту, Карту Бенедикта.
— Разве ты еще не задумывался о новой руке, которую ты носишь? — спросил я его.
— Конечно. Ты принес ее из Тирна Ногта при необычных обстоятельствах. Она подходит, она действует и она показала себя сегодня ночью.
— Вот именно. Можно ли сказать, что это случайное совпадение? Это единственное оружие, дававшее тебе шанс там, наверху, против Камня. И ему просто оказалось случиться частью тебя, и тебе просто случилось оказаться тем человеком, который был там, чтобы воспользоваться этим оружием? Проследи события от начала и до конца. Разве здесь нет необыкновенной цепи совпадений? Даже можно сказать — абсурдной цепи.
— Когда излагаешь это таким образом… — начал он.
— Изложу. И ты должен не хуже меня понимать, что здесь должно быть нечто большее.
— Ладно. Скажем так. Но как это было сделано?
— Понятия не имею! — заявил я.
Я вынул Карту, на которую не смотрел долгое время, чувствуя ее холодность под кончиками своих пальцев.
— Но метод не важен. Ты задал неправильный вопрос.
— А какой мне следовало задать?
— Не «как», а «кем».
— Ты думаешь, что вся эта цепь событий была организована человеческой силой, вплоть до возвращения Камня?
— Насчет этого не знаю. Что значит человеческая? Я думаю, что некто, кого мы оба знаем, вернулся и стоит за всем этим.
— Ладно. Но кто?
Я показал ему Карту, которую держал.
— Отец? Вот
— Ты знаешь, что он мог это устроить. Он ведь такой хитрый. мы никогда не осознавали всех его сил.
Бенедикт поднялся на ноги, потянулся и покачал головой:
