И всетаки энергию сосало не из меня, а лишь из силы, которой я командовал. Я толкнулся дальше и узрел легкую полоску света, похожую на некую далекую туманность. Она висела в пространстве цвета темного портвейна. Еще ближе, и туманность распалась на структуру — сложную, трехмерную конструкцию, полузнакомую… которая должна быть тем артефактом, что, по описанию отца, настраивает тебя в тон Талисмана. Ну, ладно, внутри Талисмана я уже был. Следует ли мне опробовать посвящение?
— Дальше не иди, — пришел незнакомый голос, хотя я сознавал, что звуки издает Корал. Кажется, она соскользнула в состояние транса. — К высшему посвящению ты не допущен.
Я отвел свой щуп, не желая недоброго ответа, что мог придти по моему пути. Логрусово видение, которое осталось со мной со времени недавних событий в Эмбере, предоставило мне зрелище Корал, полностью закутанной и пропитанной более высокой версией Лабиринта.
— Почему? — спросил я у этого.
Но меня не удостоили ответом. Корал слегка дернулась, встряхнула головой и уставилась на меня.
— Что случилось? — спросила она.
— Ты задремала, — отозвался я. — Не удивительно. Как бы искусен ни был Дворкин плюс дневное потрясение…
Она зевнула и свернулась в клубок на постели.
— Да, — выдохнула она и заснула на самом деле.
Я стащил с себя сапоги и сбросил тяжеленные одежды. Вытянулся возле нее и натянул на нас одеяло. Я тоже устал и просто хотел, чтобы меня ктонибудь обнял.
Сколько времени я спал — не знаю. Меня тревожили темные, обвивающие сны. Лица — людей, животных, демонов — мчались вокруг меня, и ни одно из них не несло хоть капли очарования. Рушились леса и горели в пламени, почва тряслась и раскалывалась, воды моря вздымались гигантскими волнами и накатывали на сушу, луна сочилась кровью, и лился громкий леденящий вой. Чтото называло мое имя…
Огромный ветер тряс ставни, пока они не сорвались внутрь, хлопая и гремя. В мое сновидение вошла тварь и приблизилась, чтобы скорчиться у подножья кровати, призывая меня снова и снова. Комната словно тряслась, и память моя вернулась в Калифорнию. Кажется, вовсю шло землетрясение. Ветер перешел от визга к реву, и я услышал грохот треск, идущие снаружи, словно падали деревья и опрокидывались башни…
— Мерлин, Принц Дома Всевидящих, Принц Хаоса, встань, — пропела тварь. Она скрежетнула клыками и затянула призыв вновь.
Во время четвертого или пятого повтора тварь ткнула меня, так что это вряд ли могло быть сном. Гдето снаружи раздался вой, и слепящие росчерки молний вспыхнули и погасли на фоне почти музыкального переката грома.
Прежде чем пошевелиться, прежде чем открыть глаза, я замкнулся в защитную скорлупу. Звуки были реальны, как и сломанные ставни. Как тварь у подножия кровати.
— Мерлин, Мерлин. Вставай, Мерлин, — сказала мне она — длиннорылая остроухая личность, сдобренная клыками и когтями, с кожистыми зеленоватосеребристыми крыльями, сложенными вдоль тощих боков. По выражению на морде я не мог сказать, улыбалась мне тварь или корчилась от боли.
— Проснись, Повелитель Хаоса.
— Грайлл, — назвал я имя старого семейного слуги.
— Айе, Повелитель, — ответил он, — тот самый, что учил вас игре с танцующими костями.
— Будь я проклят.
— Дело предваряет удовольствие, Повелитель. Я следовал за черной нитью по длинному и неприятному пути, чтобы прийти на зов.
— Так далеко нити не вытягиваются, — сказал я, — без должного толчка. Но и тогда может не получиться. Сейчас это возможно?
— Сейчас это легче, — ответил он.
— Как так?
— Его Величество, Савалл, Король Хаоса, спит этой ночью с прародителями тьмы. Меня послали, чтобы привести тебя к церемонии.
— Сейчас?
— Сейчас.
— Да, Нну, о'кей. Конечно. Дай только собрать шмотки. Но как это всетаки случилось?
Я натянул сапоги вслед за прочими одеждами, пристегнул клинок.
— Я не посвящен в детали. Но всеобщее мнение, конечно, что со здоровьем у повелителя было плохо.
— Я хочу оставить записку.
Он кивнул:
— Короткую, надеюсь.
— Да.
Я нацарапал на куске пергамента с письменного стола: «Корал, вызван по семейному делу. Буду в контакте» — и положил возле ее руки.
— Порядок, — сказал я. — Как мы это сделаем?
— Я понесу тебя на спине, Принц Мерлин, как давнымдавно.
Я кивнул, и половодье детских воспоминаний обрушилось на меня. Грайлл был чрезвычайно силен, как большинство демонов. И я вспомнил наши игры, с края Преисподней и — по всей тьме, в погребальных палатах, пещерах, на дымящихся полях битв, в разрушенных храмах, чертогах мертвых колдунов и в мелких частных адах. Казалось, я всегда находил более забавными игры с демонами, чем с родственниками моей матери по крови или замужеству. Даже основную свою форму для Хаоса я выстроил на одном из демонических племен.
Изменив облик, Грайлл впитал кресло из угла комнаты, чтобы увеличить вес и приспособиться к моим взрослым габаритам. Пока, крепко цепляясь, я карабкался на его удлинившийся торс, он воскликнул:
— Ах, Мерлин! Что за магию ты носишь в эти дни?
— У меня есть контроль над ней, но не полное знание сущности, — ответил я. — Она — очень древнее порождение. Что ты чувствуешь?
