Мы наполнили тарелки и двинулись к столу. Как только мы уселись, — секундой позже — над водой разветвилась слепящая вспышка, высветившая изгибающийся аркой купол пещерного свода, похожего на ребристый желудок громадного зверя, готового переварить нас.
— Не гляди так перепуганно. Ты же знаешь, так далеко молниям не зайти.
— Ожидание громового удара гасит мой аппетит, — сказал я.
Она засмеялась одновременно с далеким раскатом грома.
— Теперь все в порядке? — спросила она.
— Да, — отозвался я, поднимая вилку.
— Странных родственников дает нам жизнь, — сказала она.
Я посмотрел на нее, пытаясь разгадать сентенцию, но не сумел. И ничего кроме:
— Да, — сказать было нечего.
Она мгновение изучала меня, но я сидел с невыразительной миной. Так что:
— Когда ты был ребенком, то всегда отвечал односложно, как знак капризной раздражительности, — сказала она.
— Да, — сказал я.
Мы принялись за еду. Над неподвижным, темным морем полыхнуло еще. При свете последней вспышки мне показалось, что я увидел далекий корабль: все черные паруса подняты и наполнены ветром.
— У тебя уже было свидание с Мандором?
— Да.
— Как он?
— Отлично.
— Чтото беспокоит тебя, Мерлин?
— Много чего.
— Скажешь матери?
— Что, если она часть этого?
— Я была бы разочарована, если бы не была ею. Всетаки, сколько еще ты будешь вспоминать историю с ти'га? Я сделала то, что считала правильным. И попрежнему думаю, что права.
Я кивнул и продолжил жевать. Спустя какоето время:
— Ты объяснилась в этом на прошлом цикле, — сказал я.
Лениво плескались морские волны. Радуга прыгала по столу, по маминому лицу.
— Есть чтото еще? — спросила она.
— Почему бы тебе самой не сказать мне? — сказал я.
Я почувствовал ее взгляд. Я встретил его.
— Я не знаю, что ты имеешь в виду, — ответила она.
— Тебе известно, что Логрус разумен? И Лабиринт? — сказал я.
— Это сказал тебе Мандор? — спросила она.
— Да. Но я знал об этом до его слов.
— Откуда?
— Мы были в контакте.
— Ты и Лабиринт? Ты и Логрус?
— И то, и другое.
— И с каким результатом?
— Возня, я бы сказал. Они увлечены силовой борьбой. Они просили меня решить, на чьей я стороне.
— Какую ты выбрал?
— Никакую. Зачем?
— Тебе следовало рассказать мне.
— Зачем?
— Для совета. Возможно, для поддержки.
— Против Сил Вселенной? И как тесно ты связана с ними, мама?
Она улыбнулась.
— А вдруг такая, как я, может обладать особым знанием их проявлений.
— Такая, как ты?..
— Колдунья своих искусств.
— Так насколько ты хороша, мама?
— Не думаю, что они много лучше, Мерлин.
— Семья, помоему, все всегда узнает последней. Так почему бы тебе самой не потренировать меня, вместо того, чтобы отсылать к Сухэю?
— Я плохой учитель. Я не люблю натаскивать людей.
— Ты натаскивала Ясру.
Она склонила голову вправо и сузила глаза.
— Это тебе тоже рассказал Мандор?
— Нет.
— Тогда кто?
— Какая разница?
— Значительная, — отозвалась она. — Потому как не верю, что ты знал об этом во время нашей последней встречи.
Я вдруг вспомнил, что тогда, у Сухэя, она чтото говорила о Ясре, чтото, подразумевающее приближенность к матери, чтото, против чего я, конечно же, обязательно бы вякнул, но в тот раз я вез груз предубеждений в ином направлении и под жуткий грохот летел вниз по склону холма с тормозами, рассыпающими забавные звуки. Я чуть не спросил, почему так важно, когда я это узнал, как вдруг сообразил, что на самом деле она спрашивает, от кого я это узнал, и ее заботит, с кем я мог говорить на такие темы со времени нашей последней встречи. Упоминание о люковом призраке из Лабиринта казалось неразумным, так что:
— О'кей, Мандор скользнул по этому, — сказал я, — а затем попросил забыть.
— Другими словами, — сказала она, — он ожидал, что это докатится до меня. Зачем он сделал именно так? Как любопытно. Человек чертовски коварен.
— Может, он скользнул — и все.
— От Мандора не ускользает ничего. Никогда не становись его врагом, сынок.
— Мы говорим об одной и той же персоне?
Она щелкнула пальцами.
— Естественно, — сказала она. — Ты знал его только ребенком. Потом ты ушел. С тех пор ты видел его всего несколько раз. Да, он коварен, хитер, опасен.
— Мы всегда ладили.
— Конечно. Без веской причины он не враждует никогда.
Я пожал плечами и продолжал есть.
Чуть погодя она сказала:
— Осмелюсь предположить, что и меня он отрекомендовал подобным образом.
— Чтото не припоминаю, — ответил я.
— Он давал тебе уроки осмотрительности?
— Нет, хотя в последнее время у меня была необходимость взять пару уроков.
— Несколько ты получил в Эмбере.
— Тогда они были столь хитроумны, что я их не заметил.
— Нуну. Может, я больше не буду причиной твоих огорчений?
— Сомневаюсь.
— Так что же могло понадобиться от тебя Лабиринту с Логрусом?
— Я же сказал — выбор одной из сторон.
— Так трудно решить, которую ты предпочитаешь?
— Так трудно решить, которая мне меньше нравится.
— Лишь потому, что они, как ты говоришь, тасовали людей в борьбе за власть?
— Именно так.
Мать засмеялась. Затем:
