— Это выставляет богов не в лучшем свете, в сравнении с нами, прочими, — сказала она, — но и не в худшем. Можешь высмотреть здесь источники человеческой морали. Да это и лучше, чем вообще ничего. Если эти мотивы неубедительны для выбора, тогда позволь править другим соображениям. В конце концов, ты — сын Хаоса.
— И Эмбера, — сказал я.
— Вырос ты при Дворах.
— А жил в Эмбере. Там мои родственники столь же многочисленны, как и здесь.
— Тебя это так волнует?
— Если б нет, то дело резко упростилось бы.
— В таком случае, — сказала она, — ты должен скинуть эти карты.
— Что ты имеешь в виду?
— Спрашивай не о том, что тебя больше привлекает, но о том, кто больше для тебя делает.
Я сидел и прихлебывал прекрасный зеленый чай, пока шторм подкатывался ближе. Чтото плескалось в водах нашей бухточки.
— Ну хорошо, — сказал я. — Спрашиваю.
Она наклонилась вперед и улыбнулась, глаза у нее потемнели. Она всегда превосходно контролировала лицо и форму, подгоняя их под настроение. Совершенно очевидно, что она — один и тот же человек, но иногда может явиться чуть ли не девочкой, а иногда становится зрелой и привлекательной женщиной. В основном мать тянет на нечто среднее. Но сейчас вневременье вошло в ее черты — не возраст, а суть Времени — и я осознал вдруг, что никогда не знал ее истинных лет. Я видел, как нечто, похожее на вуаль древней силы, окутывает это, то что было моей матерью.
— Логрус, — сказала она, — приведет тебя к величию.
Я продолжал разглядывать ее.
— К какому величию? — спросил я.
— К какому ты желаешь?
— Я не знаю, желаю ли я вообще величия как факта, самого по себе. Это вроде желания быть инженером, вместо желания чтото конструировать… или желания быть писателем, а не желания писать. Величие — побочный продукт, а не вещь в себе. В противоположном случае оно — примитивный egoэкскурс.
— Но если ты заслуживаешь его… если ты достоин его… не следует ли тебе обладать им?
— Возможно. Но я никогда ничем не обладал, — взгляд мой упал на стремительный яркий круг света под темной водой, словно убегающий от шторма, — кроме, разве что, странного куска «железа», который вряд ли попадает под категорию величия.
— Ты, конечно, молод, — сказала мать, — но времена, для которых ты предназначен и уникально приспособлен, придут скорее, чем я ожидала.
Интересно, если я воспользуюсь магией, чтобы вызвать чашку кофе, мама оскорбится? Помоему, да. Оскорбится. Так что я остановился на бокале вина. Пока наливал да пробовал, я сказал:
— Боюсь, я не понимаю, о чем ты говоришь.
Она кивнула.
— Вряд ли ты мог узнать это из самоанализа, — проговорила она медленно, — и никто не был бы настолько опрометчив, чтобы упомянуть при тебе о такой возможности.
— О чем ты говоришь, мама?
— О троне. О правлении во Дворах Хаоса.
— Мандору было высказано все, что я думаю по этому поводу, — сказал я.
— Замечательно. Никто, кроме Мандора, не был бы настолько опрометчив, чтобы упоминать об этом.
— Можно предположить, что всех матерей просто распирает изнутри и так и тянет последить за тем, чтобы сынишка вел себя хорошо, был паинькой, обеспечен в жизни, знаменит и прочее, но, к несчастью, ты упомянула работу, для которой мне не хватает не только умения или способности научиться, но еще и какоголибо желания.
Она сомкнула пальцы в «гребешок» и взглянула на меня поверх него.
— Ты способен на большее, чем думаешь, и твоим желаниям в этом вопросе делать нечего.
— Извини, но как заинтересованная сторона, я позволю с тобой не согласиться.
— Даже если это единственный способ защитить друзей и родственников, как здесь, так и в Эмбере?
Я еще отхлебнул вина.
— Защитить их? От чего?
— Еще совсем немного, и Лабиринт перераспределит срединные районы Отражений по своему подобию. Сейчас он, вероятно, силен достаточно, чтобы сделать это.
— Ты говорила о Эмбере и Дворах, не об Отражениях.
— Логрус будет противиться вторжению. Раз уж он, вероятно, опасается прямого противоборства, ему придется для удара по Эмберу стратегически грамотно задействовать своих агентов. Наиболее эффективными из них, конечно же, будут первоклассные бойцы Дворов…
— Это безумие! — сказал я. — Должен быть путь получше!
— Возможно, — отозвалась она. — Прими трон, и ты будешь отдавать приказы.
— Я знаю недостаточно.
— Естественно. Тебя введут в курс дела.
— А насчет должного порядка наследования?
— Это не твои проблемы.
— Мне предпочтительнее считать, что я заинтересован, как это достигается… скажем, не обязан ли я Мандору или тебе в большинстве смертей.
— Мы оба — Всевидящие, так что вопрос становится чисто академическим.
— Ты хочешь сказать, что вы сотрудничали в этом деле?
— Между нами есть разница, — сказала она, — и я подвожу черту под любой дискуссией о методах.
Я выдохнул и выпил еще. Шторм сгущался над темными водами. Если это странное пятнышко света под поверхностью действительно КолесоПризрак, то меня интересует, что он намерен делать. Молнии стали сплошным театральным задником, гром — непрерывным звуковым сопровождением.
— Что ты имела в виду, — сказал я, — когда говорила о временах, для которых я предназначен как замечательно подходящий?
