След с черной травой — омертвляющий все деревья и кустарники, что так обильно нависали над ним, — вился теперь по холмистой местности; и я заметил, что каждый раз, когда я отрываю ногу, отпечаток моей ступни кажется теплее и ярче. Практически незаметная в окрестностях Кашеры яркость отпечатков возросла — знак того, насколько далеко мы зашли в царство Логруса.
Немного спустя, после следующего поворота тропы, я услышал ржание откудато справа.
— Извините, — сказал я. — Почта доставлена, — сошел с тропы и вошел в рощу деревьев с овальными листьями.
Фырканье и топот доносились спереди, и я следовал за звуками по тенистым дорожкам.
— Подожди! — крикнул Люк. — Нам нельзя разделяться.
Но лес был потрясающе густ, и вовсе не так легко было проехать по нему верхом, так что я завопил:
— Не беспокойтесь!
И нырнул внутрь….
И он был там.
Полностью оседланный и взнузданный, поводья запутаны в густой листве, он ругался на лошадином языке, мотая головой из стороны в сторону, взрыхляя землю копытами. Я остановился, любуясь им.
Может показаться, что с большим удовольствием я бы натянул пару «адидасов» и трусцой побежал через Отражения, чем водрузился бы на спину зверюги, полусвихнувшейся от изменений, творящихся вокруг. Или покрутил бы педали. Или попрыгал бы на палке «пого».
Но впечатление обманчиво. Не то чтобы я не умел управляться с подобными тварями — наездник я неплохой. Просто никогда особенно не испытывал к ним особой тяги. Признаюсь, я никогда не имел дела ни с одним из тех чудесных коней, таких, как джулиановский Моргенштерн, папина Звезда или Глемденнинг Бенедикта, которые превосходили смертных коней в длительности жизни, силе и выносливости, как жители Эмбера — обитателей большинства Отражений.
Я огляделся по сторонам, но не смог обнаружить сраженного всадника…
— Мерлин! — услышал я зов Люка, но объект моего внимания был уже близко, совсем под рукой. Я медленно приблизился, не желая волновать коня еще больше.
— У тебя все в порядке?
Я распорядился просто подать коня. Чтобы не отстать от моих компаньонов, сгодился бы любой старый пожиратель сена. Но я обнаружил, что разглядываю чертовски красивое животное — чернооранжевое, полосатое, словно тигр. В этом он напоминал Глемденнинга с его красночерной полосатостью. И при этом я вовсе не знал, откуда родом конь Бенедикта. Но был рад, что его родина останется загадкой.
Я медленно приближался.
— Мерль! Чтонибудь не так?
Я не хотел кричать в ответ и пугать бедного зверя. Я нежно положил ладонь ему на холку.
— О'кей, — сказал я. — Ты мне нравишься. Я отвяжу тебя, и мы будем друзьями, верно?
Я провозился, распутывая поводья и массируя ему шею и холку. Когда он освободился, то не отпрянул, но вроде как принялся изучать меня.
— Идем, — сказал я, подбирая поводья, — сюда.
Беседуя с конем, я провел его тем же путем, которым пришел. И вдруг сообразил, что конь мне и в самом деле нравится. Тут я напоролся на Люка с клинком в руках.
— Бог мой! — сказал он. — Неудивительно, что тебе понадобилось столько времени! Ты сделал привал, чтобы раскрасить его!
— Нравится, а?
— Если захочешь избавиться от него, я назначу самую высокую цену.
— Не думаю, что я захочу от него избавиться, — сказал я.
— Как его зовут?
— Тигр, — сказал я не задумываясь.
Мы направились обратно к тропе, где даже Далт воззрился на моего коня с чемто похожим на удовольствие. Найда протянула руку и погладила чернооранжевую гриву.
— Теперь у нас появилась возможность успеть вовремя, — сказала она, — если поспешим.
Я сел верхом и вывел Тигра на тропу. Я ждал от нее любых гадостей, так как по отцовским рассказам помнил, что тропа пугает животных. Но Тигра вроде бы тропа не беспокоила, и я облегченно перевел дыхание.
— Вовремя для чего? — спросил я, когда мы установили порядок следования: Люк во главе, Далт позади него и справа, Найда слева от тропы, в тылу, я справа от нее и чуть сзади.
— Точно сказать не могу, — сказала она, — потому что Корал попрежнему в дурмане. Тем не менее, я знаю, что больше ее никуда не везут; и у меня такое впечатление, что ее похитители нашли убежище в башне, у подножия которой след становится намного шире.
— Хм, — сказал я. — Тебе не случалось фиксировать скорость изменения ширины на единицу расстояния, пройденного по тропе, нет?
— Я изучала гуманитарные науки, — сказала она, улыбаясь. — Не помнишь?
Затем она вдруг повернула голову, глянула в направлении Люка. Тот ехал, опережая нас на корпус, взгляд устремлен вперед… хотя мгновением раньше он смотрел назад.
— Будь ты проклят! — сказала Найда тихо. — Встреча с вами обоими заставила меня вспомнить о школе. Я и говорить начала так же…
— Поанглийски, — сказал я.
— Я что, сказала это поанглийски?
— Да.
— Вот дерьмо! Скажи мне, если поймаешь на этом, обещаешь?
— Конечно, — сказал я. — Но, значит, ты наслаждалась той жизнью, несмотря на то, что эта работа была наложена на тебя заклятием Дары. И ты, вероятно, единственная ти'га с ученой степенью Беркли.
