Отдыхаем вовсю. Кто как может. Адам носится за козами по лугам. А мы все – кто во что. Только Мафусаил сидит под смоковницей и усиленно обдумывает проект заселения чёрных дыр. Вокруг него на одной ножке прыгает Ева (земная, я имею в виду) и донимает наболевшими проблемами.
– Мафик, а Мафик, – тянет Ева.
– Ну чего тебе? – нехотя отвечает Мафусаил.
– А почему Солнце жаркое, а Луна холодная?
– Это всё, что тебе хочется знать? – ехидно уточняет Мафусаил.
– Нет, не всё.
– Составь список.
Ева, отмахнувшись от сего замечания, продолжает сыпать вопросами.
– Почему кошка ссорится с собакой? (Как же им не ссориться?)
– Почему девочки и мальчики? (Такая вот логика)
– Почему у вас крылья, а у нас нет? (Ага, тут же и не заметила!)
– Потому, – сразу на всё отвечает Мафусаил.
Ева оттопыривает ножку, становится в немыслимую позу и рассматривает того как бы снизу и сбоку одновременно. Даже Мафусаила этот ракурс заставил покраснеть.
– Слушай, – говорит он. – Прикрылась бы хоть чем-нибудь. Работать же невозможно.
– Чем прикрыться? – немедленно парирует Ева. – И почему работать невозможно? Кстати, а почему это все отдыхают, а ты работаешь?
– Дура. – вскипает Мафусаил. – Возьми вон фиговый листок, оденься и отвяжись.
– А что лучше прикрыть? – кокетливо размышляет вслух Ева, размахивая фиговым листком и попеременно прикладывая его то к лобику, то к бедру. – Здесь? Или лучше здесь? А Адика тоже нужно прикрыть? Так там придётся ободрать целое дерево... Мафик, а Мафик! – вдруг пронзительно вскрикивает Ева и ушедший было в себя Мафусаил вздрагивает. – А почему у меня вот здесь топырится, а у тебя совсем наоборот? Ой, а что это у тебя тут, совсем уже такое огромное? Дай потрогать, – и хозяйским жестом тянет ручонку к заветному месту.
– Брысь! – хлоп её по руке Мафусаил. – Небось не на помойке нашёл.
– А если бы на помойке? – допрашивает Ева. – Тогда можно трогать? Кстати, а что это за такое прекрасное слово – и вдруг мечтательно-сладким голоском – помойка?
– Да уймёшься ты когда-нибудь!
– Подумаешь! – обиженно протянула Ева. – Жадина. Ну и трогай сам, раз жалко. Всё равно у Адика там гораздо больше.
– Знаю, сам одарил, – но я видел, как смешался Мафусаил. Называется, за что боролись. – Слушай, у меня аврал, а ты мешаешь. Размышлять не даёшь.
– А что такое аврал? – мгновенно отреагировала Ева и прибавила, чуть подумав: – Зачем и почему?
– Знаешь что, – ответил проказник. – А не пошла бы ты...
– Куда? – с радостной готовностью откликнулась Ева.
Мафусаила осенило. Я испугался, поняв это, но не знал, что делать, потому решил даже не выглядывать из-за своего камня. Лежал, как дурак перед экзаменом, не зная, что предпринять что.
– А вон туда... К той яблоне, – злорадно кивнул в сторону злосчастного деревца Мафусаил. – Съешь яблочко и сразу всё узнаешь.
– Да? – усомнилась Ева. – А почему тогда все говорят, что если съем оттуда яблочко, то тут же и умру на месте?
– А ты уже испугалась? – усмехнулся отличник. И быстренько подначил. – Боишься!
Ну Ева, конечно, руки в боки: – И ничего я не боюсь! – одним прыжком к дереву и обратно другим, а в руке яблоко.
Я окаменел от ужаса, да что же делать-то.
Ева держит яблоко, но пока не ест, размышляет.
– Боишься! – опять протянул Мафусаил.
– Подумаешь! – гордо отвечала Ева. – Я вообще бесстрашная... Адик! Адик! -
Стала звать Адама. Тот лёгок на помине, тут как тут.
– На, попробуй! – и протянула мужу яблоко.
– Это что? С того самого дерева? – удивился простодушный Адам. – Жить надоело?
– Очень надо умирать, когда солнце светит! – ответила Ева и что-то до боли знакомое послышалось мне в её словах. Да ведь то ребро Илья творил, не я вовсе... Или это было ещё ко всему прочему совсем не то, которое лишнее ребро? – Не волнуйся, с другого дерева, напротив. – успокоила супруга Ева.
Адам пожал плечами, хрусть – и половины яблока нет.
– И ничего не умер! – захлопала в ладоши Ева. – Слушай, да оставь мне хоть кусочек, обжора!
И доела огрызок. Когда оба перестали хрупать яблоком, Ева вдруг вспомнила и приказала мужу одеться в фиговые листочки. Тот недоумённо пожал плечами, но послушался.
– Хочу всё знать! – звонко воскликнула Ева и, подумав чуток, горестно покачала головой. – Нет, так и не знаю ничего... Обманщик!
На глазах у неё закипели слёзы.
А тут все наши и набежали. И все орут одновременно, ничего не разберёшь. Я тоже подошёл. Ну, думаю, что будет! Попался отличник, наконец.
– Зачем ты не послушалась? – вопрошает Еву Учитель.
Та вся и сжалась под своим фиговым листочком, и к Мафусаилу: – Ты же сказал...
– Мало ли, что я сказал, – нахально отвечал шутник. – Что я тебе? Реклама вайагры? Армянское радио? Газета "Правда?"
И на сей раз отмазался, прохиндей.
Интересно, сколько ещё эпох пройдёт, обманов выплачется и горя перетерпится прежде, чем эти дуры перестанут верить Мафусаилу.
– А ты куда смотрел? – вдруг грозно обернулся ко мне Учитель.
3. Мечты-мечты
