— Твой отец годами содержал и продавал здесь людей как скот! Не говори мне о жестокости! — заорала я, нависая над ним.
— Это мой отец! Почему ты всё время приписываешь мне его грехи! Я за него не отвечаю! — в сердцах прокричал в ответ Джефри, медленно вставая на ноги.
— Нет, отвечаешь, — сквозь сжатые до боли челюсти процедила я. — Ты знал о его действиях, но ничего не предпринял. Вместо этого ты наслаждался деньгами, добытыми на работорговле. И я всегда буду тебе это припоминать, потому что ты этого видимо не помнишь!
— Я помню, всё помню! Не проходит недели, чтобы мне не снились кошмары, в которых вижу замученных до смерти рабов!
— Вот и отлично. Что ты узнал от доктора?
— Немногое. Что тебя очень сложно ранить. Что ты быстро восстанавливаешься и обладаешь огромной силой.
— Вот болтун!
— У меня были очень весомые аргументы для разговора.
— Любопытно какие.
— Гены — штука сложная и они передаются по наследству, — многозначительно поднял бровь Джефри.
— Всё понятно, — моё настроение тут же испортилось. — Не болтай о том, что узнал!
— И не собирался.
Заведя двигатель и махнув на прощанье рукой, я выехала из деревни и направилась к одному из моих схронов с боеприпасами, сделанных ещё во время работы на дона. Благо, что он находился всего в ста километрах. Этот схрон представлял собой большую вырытую посреди пустыни нору, закрытую сверху люком и присыпанную песком. Если точно не знать координаты, то обнаружить его невозможно. Доехав до места и спустившись по деревянным ступеням вниз, я доверху заполнила переметные сумки звуковыми и световыми гранатами и шашками со слезоточивым газом. Затем снова оседлала байк и понеслась обратно в деревню. Вернулась я уже затемно.
Следующим утром, когда мои люди тянули жребий, кто в первую смену побежит за грузовиком, а кто поедет в кузове, ко мне подошел Джефри с чашкой кофе в руке.
— Ты мне не скажешь куда направляетесь?
— К базе Клост, — коротко ответила я.
— Куда? — мужчина поперхнулся своим напитком и начал отчаянно кашлять.
— Ты с ума сошла, — восстановив дыхание и утерев слезы, выступившие от надрывного кашля, сказал он.
— Не думаю, — пожала плечами я.
— Не хочу отправлять своих людей на смерть!
— А тебе и не придется. Я пока не собираюсь забирать те обещанные тобой две сотни солдат.
— Тогда как ты планируешь захватить Клост? Представляешь, какого масштаба эта база? Сколько там людей? Это чёртова цитадель.
— Значит, сегодня мы возьмём цитадель, — снова пожала плечами я, не желая спорить.
— Мне казалось, что ты благоразумный лидер, а ты просто зарвавшаяся девчонка, у которой крышу снесло от свалившейся на неё власти! На твоём месте…
Темнокожий гигант не успел договорить, потому что точный апперкот в челюсть свалил его с ног.
— Ты бы не продержался на моем месте ни дня, — спокойно сказала я лежащему на песке в полуобморочном состоянии парню. — По машинам! Выступаем! — и уже громче добавила, обращаясь к своим людям.
Все быстро заняли места, кто в пеших колоннах, а кто в кузовах грузовиков.
— И этот человек будет нашим президентом после победы? — покачал сидевший за рулём грузовика Люпин, когда я залезла в кабину.
— Всё-то ты знаешь, — вздохнула я, закрывая глаза.
— Коммандор, при всём уважении, не лучше ли поставить на этот пост того, кем вы легко сможете управлять.
— Может быть. Но не уверена, что хочу управлять президентом Немести, — снова вздохнула я. — Не желаю такой ответственности.
Люпин промолчал.
— А что ты, мой генерал, не отговариваешь меня от похода на Клост?
— А должен?
— Все отговаривают, — пробурчала я, поудобнее устраиваясь на сиденье в надежде немного поспать. За последние несколько суток мне удалось вздремнуть всего пару часов. Прошлая ночь и вовсе выдалась бессонной, в голове вновь и вновь крутился план атаки на базу. Даже организм берсерка требовал сна.
— Очевидно, они не знают вас так хорошо как я.
— Хм… Они знают меня достаточно… — я замялась в поисках подходящего слова, — неплохо…
Всё-таки ни Джефри, ни Макс, ни дон, ни тем более брат не знали о всех моих способностях берсерка. Они думали, что на мне быстро всё заживает и я чуть сильнее и быстрее обычного человека в хорошей физической форме. Но близкие, а их вполне можно было назвать так, даже не представляли, где лежат истинные границы моих способностей. Порой я ловила себя на мысли, что и сама этого не знаю. Если в начале своего пути мне удавалось выжать лишь 500 кг, то спустя пару-тройку лет, находясь в трансе, поднять за дуло целый танк и помахать им как теннисной ракеткой было плёвым делом. Пробежать десятки километров со скоростью в три раза превышающую скорость спринтера на стометровке? Это как бег трусцой. Я научилась ловить ножи и стрелы в полете, уклоняться от пуль, взбегать на высокие заборы и карабкаться по стенам без всяких приспособлений, вбивая собственные пальцы в кирпичную кладку или бетон. Только моя регенерация осталась на том же уровне, что и несколько лет назад. Неглубокие порезы и пулевые ранения заживали быстро и без шрамов, но более обширные повреждения оставляли на моей коже белесые шрамы.
