За моей спиной повстанцы начали взводить курки. Наёмники в ответ похватались за своё оружие.
— Отставить! — прикрикнула я. — А ты думаешь, что женщина ни на что не способна в военном деле? — гигант кивнул, ухмыляясь. — Так докажи! Давай! Доставай свою пукалку и пристрели меня! Если сможешь!
— Что? — не понял солдат.
— Давай! Не то я убью тебя, прямо сейчас голыми руками!
Со стороны солдат удачи в ответ на это утверждение послышался смех.
— Давай, Марек! Покажи ей, что такое настоящий мужик!
— Или ты трусишь? — подкинула дров в разгорающийся огонь я.
— Кто? Я?! Трушу?!!!
— Да! Небось, уже и штанишки намочил, — продолжила я злить парня, перемещаясь так, чтобы за моей спиной не было людей.
— Что?!!!! Да как ты?!!!…. - задохнулся от гнева тот и, выхватив пистолет, выстрелил.
Я без труда уклонилась.
— Промазал!
Марек выстрелил ещё и ещё, и ещё. С каждым выстрелом уклоняться было всё легче. Мужчина от гнева терял над собой контроль и под конец попросту мазал.
— Ты совсем не умеешь стрелять, — тщательно выговаривая буквы сказала я. Все-таки разговоры в трансе ещё давались мне с трудом.
Гигант, тщательно прицелившись, снова нажал на курок, но в ответ раздался лишь сухой щелчок. Патроны закончились.
— Убьююю!!! — отбросив уже бесполезный пистолет, Марек с рёвом бросился на меня с намерением раздавить голыми руками.
Я быстро сморгнула красную пелену перед глазами. Сейчас мне нужны были все мои силы и скорость. Словно в замедленной съёмке огромными прыжками этот титан ростом под два с половиной метра и весом в двести с лишним килограмм приближался ко мне. Вдох. Шаг. Второй. Третий. Четвёртый. Выдох. Пора! Схватив приблизившегося вплотную ко мне Марека за талию и легко ускользнув от его захвата, я чуть присела, максимально напрягая ноги, а затем резко распрямила их, пружиной взмывая вверх вместе со своей живой ношей. В воздухе я перевернула мужчину головой вниз и при приземлении с силой вбила его тело в землю, подняв целую тучу пыли. Когда пыль осела, над пустыней повисла гнетущая тишина. Тело Марека было вбито в каменистую почву по пояс. На поверхности лежали только ноги. Все остальное было скрыто в грунте. И он, определённо, был мертв.
— Выступаем после заката. Брифинг через два часа. Готовьтесь, — сказала я, поворачиваясь к оторопевшим наёмниками спиной.
— Есть!
— Так точно! — послышалось вдогонку.
— Ещё раз встрянешь в такой момент — придушу как курёнка, — прошипела я Максу, проходя мимо.
— Ээээ… Хотел же как лучше…
Я перестала слушать его оправдания, показывая Марку и Люпину, где лучше разместить людей.
После того как все обустроились, ко мне подошел Алекс.
— Коммандор, у вас есть время поговорить?
— Смотря о чём, — вздохнула я, продолжая рассматривать в бинокль базу Клост.
— О Тиме…
— Аааа… Хорошо, что не о Мареке…
— Почему он так сделал?
— Кто? Марек?
— Да нет же, Тим!
— Прости?
— Почему он предал нас? У меня это всё никак не выходит из головы.
— Вот ты нашел о чём думать перед битвой.
— Мы правда выступим на Клост?
— Ага, — кивнула я, откладывая бинокль. Мой план уже созрел окончательно до самой последней мелочи. Конечно, на войне не всегда всё идёт по плану, но импровизировать я тоже умела.
— Ясно. Так как Вы думаете, почему?
— Да что ж ты заладил почему, да почему? С чего это тебя так волнует?
— Потому что я не понимаю его! Вы дали ему шанс проявить себя, сделать что-то выдающееся в жизни! А он… Он всё просрал…
Я внимательно посмотрела на лейтенанта, первый раз услышав от него крепкое словцо.
— Алекс, понимаешь в чём дело, не все хотят делать что-то выдающееся и быть героями, особенно, если этот героизм сопряжен с риском для жизни. Большинство хотят спокойной и сытой жизни без волнений, тревог и опасностей. И, по сути, Тима устраивала его прежняя жизнь. Он не пострадал в огне так как его брат, он не стал уродом, на него, наверняка, западали девушки. Если бы не одно но. Он устал. Знаешь от чего?
— От чего?
— Тяжело быть родственником инвалида. На тебя ложится колоссальная ответственность за жизнь взрослого человека. Но хуже всего, когда этот родственник не хочет жить. И ты вынужден постоянно приглядывать за тем, чтобы он не наложил на себя руки. Тиму всё это осточертело. Он молодой парень и хочет жить полной жизнью, но вынужден прозябать на руднике, потому что его брата никуда больше не берут работать. И оставить его одного он тоже не может. Потому что Том либо сопьется, либо снова залезет в петлю. Когда Тим понял, что может получить солидный куш за информацию обо мне, он прямиком отправился к начальнику шахт. И я его не виню. Не говорю, что поступила бы так же, но восемьдесят процентов людей сделали бы то же, что и он. Если не девяносто.
— Я не верю! Не могут быть люди настолько гнилыми!
— Он и не гнилой. Он уставший и затраханный жизнью человек.
— Всё равно! Как бы ни было тяжело, нужно быть верным своим принципам!
— Ты идеалист, Алекс. И откуда ты знаешь какие у него принципы? И что ты знаешь про тяжёлую жизнь в свои года?
— Вы ненамного старше!
