— Ты можешь командовать мной в бою, всё остальное время я делаю то, что хочу!
Продолжая держать правой рукой запястье наемника, левой рукой я выхватила меч из ножен и с размаху отрубила ему конечность у самого плеча. Солдат взвыл от боли, а его кровь, бьющая фонтаном из рассеченной артерии, попала на генерала и повстанцев. Я крутанулась вокруг своей оси и следующим взмахом клинка снесла парню голову. Та, пролетев пару метров, упала на землю и покатилась прямо под ноги столпившихся наёмников. У тела подогнулись колени и оно начало медленно оседать. Из шеи мощными толчками вытекала кровь. Все замолчали. Я швырнула отрубленную руку к голове.
— Вы мои двадцать четыре часа в сутки! Без моего разрешения вы не можете ни вздохнуть, ни моргнуть, ни сходить в туалет! Если кто-то думает иначе — шаг вперед!
— Что она о себе возомнила! — раздалось из задних рядов.
— Кто это сказал?
— Ну я, и что ты сделаешь? Тоже порубишь своим ножичком? — выступил из толпы бородатый мужчина.
Выстрел.
— Ещё кто?
— Ты охренела? Ты кто такая вообще? — подался вперёд другой наемник.
Выстрел.
— Ещё кто-нибудь?
— Да пошла ты! Я тут ради денег, но терпеть твои причуды двадцать четыре часа в сутки не буду!
Выстрел.
— Ну тупыыые, — шепотом протянул Клод.
— Ещё?
Тишина. Я убрала пистолет в кобуру за поясом, а меч в ножны.
— Отлично! Если все остальные согласны с моим абсолютным тоталитаризмом, то добро пожаловать в МОЮ армию! — в ответ я услышала нечленораздельное многоголосое мычание. — Приму это как да. Закрыть ворота! Тех кто не ранен отправить на починку стены и амбразур, пострадавших в бою — в лазарет, — отдала я команду Люпину.
— Есть, коммандор, — кивнул тот и начал распределять людей.
— Отпустите его, — приказала я солдатам, все ещё удерживающим генерала.
— Бей своих, чтобы чужие боялись? — спросил меня Пруст, вытирая носовым платком кровь с лица.
— Сначала нужно узнать, кто тебе свой, а кто нет.
Мне с трудом удавалось устоять перед желанием почесать глазницу. Я ещё никогда не получала таких ранений и не знала наверняка, восстановится мой глаз или нет. Но, судя по ощущениям, срочно нужно было смыть кровь и песок с раны и наложить повязку, чтобы замаскировать процесс регенерации.
— Откуда вы вообще взялись, коммандор? В вас выпустили несколько обойм из автомата, а вы живы. У вас нож торчал из глаза, а вы живы. Я самолично видел, как вы бросили одну многотонную машину на другую и мечами в одиночку вырезали три сотни вооруженных автоматами солдат. Кто вы?
— Мне вот тоже интересно, — негромко сказала я, — но гораздо важнее, что мне делать с вами?
— Я не присоединюсь к повстанцам!
— У человека такого звания наверняка есть интересующая нас информация.
— Я ничего не скажу!
— У нас нет сыворотки правды, коммандор, — шепнул мне, стоящий рядом Марк.
— Чёрт! — я в последний момент остановила себя от попытки почесаться. Зуд становился просто нестерпимым.
— Поместите пока его в карцер. Где здесь комната командующего, может там будет что-то полезное?
— Пойдём, покажу, — ответил Марк, передав генерала двум повстанцам.
Зайдя в комнату, я мельком её осмотрела и, увидев дверь в ванную, быстрым шагом направилась к ней.
— Ты свободен, Марк.
— Э… Может тебе позвать врача? Нужно обработать раны. Ты вся в крови. И глаз… Наверняка необходимо пропить курс антибиотиков…
— Марк! Иди уже! Я сама справлюсь!
Мужчина немного потоптался на пороге, но спорить не решился.
Как только дверь за ним закрылась, я перевела кран в ванную и, врубив воду на полную мощность, подставила лицо под струю. Смыв всю грязь и кровь и набравшись смелости, глянула на себя в зеркало.
— Мне точно нужна повязка, — пробурчала я, садясь рядом с унитазом и смывая свою рвоту.
Вид восстанавливающегося глаза был ужасен даже для меня. Что уж говорить про окружающих. То что раньше было глазным яблоком с серой радужкой, сейчас больше напоминало кусок желе белого цвета с серыми вкраплениями. Приняв душ, я залезла в шкаф генерала, отыскала там черную рубашку и нарвала её на полосы для повязок. Пока одевала одну из них, меня вырвало ещё раз.
Покончив с перевязкой, я вышла из комнаты и направилась во двор базы, где меня поджидал Марк.
— Тебе удалось найти что-нибудь? — спросил меня он, избегая смотреть мне в лицо.
— Где? — не поняла я.
— Ты хотела поискать в комнате генерала документы с полезной для нас информацией.
— Нет, ничего не нашла.
Тут раздался выстрел.
— Коммандор! Генерал застрелился! — услышала я через пару мгновений голос Макса, а затем увидела его самого и молодого солдата, которого он волок, крепко держа того за ухо.
— Пусти! Моё ухо! — выл паренёк.
— Внимательно слушаю, — подняла я бровь над раненым глазом.
Вокруг все резко побледнели. Видимо, эта чертова повязка съехала.
— Э… Рейн… В смысле, коммандор… У тебя… У вас что-то странное с глазом, — пролепетал Макс.
— Всё с ним нормально! — отрезала я, поправляя черную ткань. — Итак, что произошло?
— Этот олух, вместо того чтобы следить за пленником, хлопал ушами. Генерал стащил у него пистолет и застрелился.
— Ясно. Что ж, достойно. И нам одной проблемой меньше.
