— Нет, — помотала головой я, — как-нибудь без меня. Я и так отдала этой стране большую дань. Может даже слишком большую. Возвращаюсь домой. В Афрэллу.
Глава 26
— Здравствуй, учитель.
— Рейн! Сколько лет, сколько зим! Ты привезла мне кружки?
— Прости, — покачала я головой.
— Значит опять будем пить чай из стаканов. Выглядишь, как побитая собака, — заметил старик. — Пойдём внутрь.
— А чувствую себя ещё хуже, — ответила я, заходя в небольшой похожий на мазанку дом следом за Гормашем и садясь на табурет.
Сразу после пресс-конференции и самоназначения Джефри новым президентом Немести, я купила билет на самолёт и полетела к старому отшельнику, жившему на краю цивилизации в предгорьях Саваны. Зачем к нему поехала, я и сама не знала. Может надеялась, что мой бывший учитель своими мудрыми словами излечит душевные раны, а может хотелось просто выговориться (более подробно взаимоотношения с отшельником и тренировки Рейн описываются в книге "Хроники киллера". Прим. автора).
— Похоже, произошло что-то очень неприятное для тебя, — сказал хозяин дома, наливая чай.
— Откуда ты её берёшь? — кивнула я на заварку. — Здесь в радиусе трёхсот километров нет ни одного магазина. А на здешних скалах чай не растет.
— Ну, так это и не совсем чай… В твоём понимании. Это сбор местных трав. Очень полезных, между прочим. Говорят, они продлевают молодость, — подмигнул семисотлетний старик. — Ты пей, пей. И рассказывай.
Я отхлебнула чуть-чуть горячей жидкости и поставила стакан обратно на стол. Пить не хотелось и рассказывать не хотелось, честно говоря, не хотелось вообще ничего. Разве что застрелиться.
— И чего это мы раскисли? Маленькую девочку обидели? И маленькая девочка надулась?
— Не надулась, — устало сказала я, крутя стакан. Такой прием был для меня неожиданностью. — Что-то ты сегодня не в духе, разве так встречают гостя?
— А что не так? Я поздоровался, чай тебе налил. Выслушать готов. Но ты ведь молчишь. А сопли тебе подтирать не собираюсь.
— Что прости? — возмутилась я.
— А то. Что могло произойти в твоей сытой и комфортной жизни, что ты так расклеилась?
— В сытой и комфортной? — моя кровь начала закипать.
— Разве нет? Не то что здесь. Ни центрального водопровода, ни электричества.
— Тебя сюда никто силком не тащил. Сам решил здесь жить, — слегка опешила я.
— Я-то как раз всем доволен. А вот ты чем расстроена? Совсем забыла мои уроки, могучий берсерк? Неужто нашелся кто-то сильнее тебя и уложил на обе лопатки? А ты слишком горда, чтобы справиться с поражением?
— Горда?! Да что ты понимаешь?! Что вы вообще можете понять, мужчины!!!
— Аааа… Вон оно в чём дело, — протянул Гормаш. — Ну, так это не конец света, подумаешь. Отряхнулась и пошла дальше…
— Отряхнулась?! Старик! Что ты такого пережил в своей жизни, чтобы говорить мне это? — взревела я и, вскочив с табурета, двинулась к стоящему у очага учителю, тот попятился.
— Ты совсем забыла мои уроки! Контроль, Рейн! Контроль!
— К чёрту контроль! Кто ты такой, чтобы сейчас говорить мне о контроле! Ты сам-то хоть что-то контролировал в своей столь долгой жизни?! — продолжала наступать и орать я.
— Рейн! — старик побледнел, сделал ещё один шаг назад и упёрся спиной в стену.
— Тебя спас от неминуемой гибели берсерк, подарил бессмертие, а ты просто забился в самый дальний угол планеты. Тебе дали бесценный дар, а ты растратил его!!! — я уже теряла остатки контроля над собой.
— Ничего страшного не произошло! Ты переживёшь это! — ох, зря он это сказал.
— Ничего страшного? Меня изнасиловали!!! — и тут же в памяти поплыли картинки из недавнего прошлого. — Ничего страшного?!!! — самообладание покинуло меня, и я, схватив табурет, с размаху ударила им старика по голове. Тот, охнув, упал на пол. Кровь из раны на виске тут же образовала вокруг него лужу.
Я смотрела на эту картину и не могла отдышаться. Сердце стучало как бешеное, в ушах звенело. Внутри меня клокотала ярость. Безграничная, беспощадная, сметающая всё и вся на своем пути. И абсолютно беспомощная и бесполезная. То, что раньше дарило мне силы двигаться дальше и преодолевать все препятствия на своём пути, то, что излечивало мои раны, как физические так и душевные, что придавало мне уверенности в минуты сомнений, сейчас было лишь тяжким бременем. Моя ярость — суть и соль каждого берсерка, не только не помогла мне пережить боль, а превратила в раненого и неконтролируемого зверя, чудовище, убившего своего учителя.
С пола раздался еле слышный стон.
— Твою ж мать, — встрепенулась я, сбрасывая оцепенение и кидаясь к старику. Приложив пальцы к шее, я нащупала едва уловимый пульс.
