"Делать нечего. Придётся прыгать, — подумала я, оценивая расстояние между зданиями. — Многовато для обычного смертного, но возможно для берсерка, если забраться на пару этажей повыше. Главное — не переломать ноги при приземлении", — и с этими мыслями я поднялась на восьмой этаж. На моё счастье, никто из жильцов не решил в это время выйти на улицу прогуляться или просто покурить. На площадке никого не было. Закинув сумку со снаряжением за спину и тщательно зафиксировав её, я открыла окно, поднялась на один пролёт вверх и, сбежав по ступенькам, выпрыгнула из окна. Мои расчёты оказались верны. Я приземлилась обеими ногами на крышу и тут же перекатилась, смягчая падение. Поднявшись, быстро осмотрелась. Никого. Добежала до вентиляционного короба, сняла с него крышку и заглянула вниз. Темно и узко. Пожалуй, узко даже для меня. Прикрепив верёвку одним концом к железке, торчащей из короба, я с силой дернула. Держит. Тогда я пристегнула второй конец к своему поясу, поправила мечи и, спрятав сумку в груде старого рубероида, валявшегося рядом, начала спуск в шахту. Мне пришлось до предела свести плечи, чтобы поместиться. Несмотря на неудобства спуск был недолгий. Спустя несколько секунд мой шлем коснулся оцинковки. Я, зависнув вниз головой, посветила фонариком и тут же обнаружила вентиляционную решётку. Открутив своим мультитулом все крепления, осторожно сняла её и высунула голову наружу. В подвале, как и ожидалось, было тихо, темно и пусто. Не без труда я вылезла из тесной шахты, стараясь не наделать лишнего шума, и подошла к двери, ведущей на первый этаж. Закрыто. Пожав плечами, я достала отмычки и через несколько секунд тихо проскользнула через неё. И тут же нос к носу столкнулась с одним из террористов. Тот уже собрался заорать, но жёсткий удар ребром ладони по горлу сломал ему трахею. Мужчина открыл рот в бесплодной попытке вдохнуть воздух и начал оседать на пол, задыхаясь. Я подхватила его подмышки и затащила в подвал. Оставив там уже мёртвое тело, снова вышла на первый этаж и направилась к лестнице.
"Танцпол расположен дальше по коридору, и это самое большое помещение в клубе, скорее всего заложников держат там". И словно в подтверждение моим мыслям с другого конца холла раздалась грубая мужская брань и женский испуганный вскрик.
"Комнаты администрации и охраны на третьем этаже. Значит и мониторы для видеонаблюдения тоже там", — я молнией метнулась вверх по лестнице.
Ни на лестнице, ни в коридоре третьего этажа мне ни встретилось ни души. Понимая, что меня видно на камерах, я, войдя в транс, на максимальной скорости открывала и осматривала все комнаты на своем пути. Пусто. Пусто. Пусто. И тут моя интуиция берсерка взревела, словно пожарная сигнализация. Открылась очередная дверь. В комнате, уставленной мониторами, находилось четверо. Трое из них уже поворачивали свои автоматы в мою сторону, а четвёртый тянулся к своей рации. Очевидно они засекли моё приближение. Но благодаря моей скорости не успели должным образом среагировать. Того, что пытался поднять тревогу по рации, я сняла первым, метнув ему нож в правый глаз. Длинное лезвие пронзило глазное яблоко и вонзилось в мозг. Три других ножа тоже нашли свои цели, прежде чем террористы успели открыть огонь. Я убрала трупы со своей дороги и уставилась на мониторы. Моё предположение оказалось верным. Всех заложников держали на первом этаже. У стен танцпола стояло по два бойца. Ещё трое ходило среди пленников. Итого одиннадцать человек. Ни у одного из террористов не было видно пояса смертника. Конечно, они могли заминировать здание, чтобы при необходимости взорвать его с пульта. Запомнив расположение остальных солдат в других помещениях, я вырубила камеры и вышла из комнаты. Прошла третий и второй этажи, устранив и обыскав всех боевиков. Пульта ни у кого не было. Осталось самое сложное. Обезвредить одиннадцать бойцов так, чтобы не пострадал ни один гражданский. Спустившись по лестнице, я подошла ко входу в танцзал и поочередно передернула затворы на двух пистолетах, которые сняла с трупов. Глубоко вздохнув, ударом ноги открыла двери и прыгнула в помещение. Террористы в удивлении начали оборачиваться на шум, а я ещё в прыжке открыла огонь с двух рук, снимая сначала тех бойцов, что стояли ближе к дверям, а затем, сводя руки, и остальных. Один выстрел — один труп. Один за другим. С такой скоростью, с какой способен выпускать пули автоматический пистолет. У меня не было права ни на промах, ни на промедление. Когда подошвы моих сапог коснулись пола, все боевики были мертвы. У каждого из одиннадцати посредине лба красовался кровавый третий глаз — пулевое отверстие. Окинув взглядом танцзал и убедившись, что никто из гражданских не пострадал, я опустила руки с пистолетами.
— На выход по одному! Медленно! — мне не хотелось, что бы на радостях люди устроили давку и затоптали кого-нибудь.
Но никто не двинулся с места. Все смотрели глазами затравленных зверьков. Не было ни криков, ни визгов.
"Они боятся меня больше, чем террористов", — догадалась я.
