Никита нагнулся и вытащил из жуткой раны нож. Размахнувшись, всадил лезвие снова и снова. Он не считал, сколько раз ударил бездыханное тело, вымещая злобу. Каждый раз, когда он выдёргивал из Марины нож, её тело, пол и стены орошались алыми брызгами. Запахло испражнениями – должно быть, он повредил кишечник или мочевой пузырь. Может, и то, и другое.
Выдохшись, Никита бросил нож и, шатаясь, поплёлся в гостиную, где видел телефон. Лишь бы не отрубиться прежде, чем вызовет врачей. И да – надо открыть входную дверь, чтоб они могли попасть в квартиру!
***
Марина села и осмотрелась. В животе у неё зияла рана, всё вокруг было в крови, в метре слева валялся нож. Она встала и, запустив руку в брюшную полость, ощупала внутренние органы. В лоскуты! Жиголо ударил её несколько раз. Идиот! Гуля можно убить лишь первым ударом – остальные оживляют его. Если бы люди больше внимания уделяли восточному фольклору… Даже в «Книге тысячи и одной ночи» об этом написано чёрным по белому.
Из гостиной послышался голос Никиты. Он был ещё в квартире!
Марина пошла по коридору, держась рукой за стену.
- Кому это ты звонишь? – поинтересовалась она, войдя в гостиную. – Сладенький!
Никита обернулся и выронил трубку. Та упала на паркет, крышка отлетела, и аккумуляторы покатились по полу.
- Наш банкет только начался, - предупредила Марина. – Слышишь? Это бьют куранты. Можно загадывать желания. Угадай, чего мне хочется?
Мимо пронесся синий «Форд», едва не окатив водой из лужи. Выругавшись себе под нос, Вадим Петрович остановился, но, убедившись, что опасность миновала, продолжил путь. Он сошёл с бордюра и двинулся через дорогу слегка наискосок, чтоб сэкономить пару метров. За спиной прогудел автобус.
Вадим Петрович ступил на тротуар и с ненавистью взглянул на пятиэтажную «хрущёвку», что стояла справа, высовывая угол из-за разросшихся серебристых ив. Ещё на прошлой неделе учитель в это же время был совершенно свободен – это было до того, как директрисе пришло в голову поставить его на домашнее обучение. С какой, собственно, стати он должен таскаться за копейки к дебилам, которые не в состоянии запомнить элементарные вещи? Валили бы в коррекционные школы, тупые ублюдки. И родители ещё требуют особого отношения к своим «отстающим» чадам. Нарожают тупарей, а педагоги должны разгребать? В животе уныло заурчало: Вадим Петрович успел только позавтракать.
Ученика, к которому он шёл, звали Стёпой Брызловым. Анемичный долбоклюй с вечно согнутой спиной. Небось, мочится мимо унитаза и вытирает сопли рукавом. Девятиклассник, которого велено подготовить по биологии не хуже, чем остальных – посещающих школу. Брызлов постоянно пропускал занятия – якобы по болезни – а потом его мамаша, сука, приволокла справку, что он слишком слабый, хрупкий и чёрт знает, какой ещё. И вот Вадим Петрович второй раз тащился к нему домой – учить. Брызлов, конечно, мог бы и в школу прийти на занятие, но завуч заимела на биолога зуб и велела мотаться самому.
Из-за угла выбежала собака и, увидев человека с портфелем в руке, настороженно остановилась. Хвост медленно пошевелился, уши сдвинулись. На боку у неё виднелась проплешина размером с блюдце – то ли ожог, то ли след лишая.
Вадим Петрович прошёл мимо и свернул на дорожку, тянувшуюся вдоль дома. Сегодня он был в отвратительном настроении, но, в отличие от предыдущего раза, чувствовал мрачную весёлость. Он не сомневался, что скоро она усилится – если, конечно, занятие пройдёт так, как он задумал.
Впереди проехал красный автомобиль, за ним показалась женщина с коляской.
Несколько голубей лениво вспорхнули из-под ног учителя.
Вадим Петрович притормозил возле подъезда и постоял несколько секунд, прежде чем набрать на домофоне номер квартиры. Он думал о завуче, которая трясла перед ним мятыми листками в клетку, исписанными неровным почерком. Одна из родительниц – обычная стерва, тупая ПТУ-шница, которая только и смогла в жизни, что залететь, да родить (и то, судя по результату, справилась не ахти), накатала в РОНО жалобу: мол, во время уроков биологии мало используются наглядные пособия. Отомстила за параши, которые Вадим Петрович выставил её дочурке, прыщавой идиотке. За дело, разумеется, а не потому что у той на роже написаны явные следы вырождения, хотя уже только за них можно было бы смело выгонять из школы – и шла бы себе в колледж получать профессию.
- У вас есть все возможности! – шипела завуч, брызгая слюной. Её плохо накрашенные ресницы слиплись, на кончиках подрагивали чёрные комки. В морщинах виднелись остатки не впитавшегося в дряблую кожу тонального крема. – Кабинет снабжён мультимедийной техникой и прочими необходимыми пособиями. Так используйте их, чёрт побери! Используйте!
