Лин втянул воздух, принюхиваясь к запаху разложения. Он почти забыл, что это такое: ползающие мухи, раздувшиеся животы, глаза, подобные разрисованной ткани. Почти забыл, как это свято.
Мужчина любил кровь и смерть. А уж война… Казалось, будто сама земля трепещет!
Марк спешился и присел рядом с одним из покойников. Смахнул мух латной перчаткой и внимательно изучил тело. Повернувшись к Корбрею, спросил:
— А ты? Ты всё ещё веришь Баратеону? Вы ведь были дружны…
Лин не отвёл взгляд, но скрестил руки на груди.
— Роберт — лишь тупица и неудачник. Я желаю скрестить с ним клинки и намотать кишки на рукоять своего меча. Если он попробует напасть на Чаячий город… — мужчина ухмыльнулся, недоговорив фразу, а потом просто сплюнул на землю.
Графтон фыркнул.
— Что-то твои слова не сильно меня успокаивают.
Он встал — тень лорда накрыла мёртвого солдата — и принялся отряхивать пыль с богато украшенного плаща, на котором был заметен его герб — горящая жёлтая башня в чёрном клине на огненно-красном поле.
— Пожалуй… всё произошло как всегда, — задумчиво проговорил Марк, оглядывая взглядом поле боя.
— Что вы имеете в виду, лорд Графтон? — спросил его Орнал Харрис, его вассал.
— Мы считаем вещи более прекрасными, чем они есть на самом деле. Думаем, что они будут развиваться в соответствии с нашими чаяниями, нашими ожиданиями…
Он открыл бурдюк и сделал большой глоток.
— У нас даже есть для этого специальное слово, — добавил хозяин Чаячьего города. — Мы — идеалисты.
Корбрей решил, что подобные заявления отчасти объясняют тот благоговейный трепет, который Графтон внушает людям, в том числе и другим лордам, даже таким как его собственный брат Лионель или Дерек Ваксли. Смесь честности и проницательности…
Впрочем, он ведь делает то же самое. Или не то?
— Ну, так что ты думаешь? — спросил Графтон. — Что здесь произошло?
Марк снова взобрался на коня.
— Трудно сказать, — отозвался Лин, ещё раз оглядывая мертвецов.
Лорд Эон Хантер громко фыркнул.
— Ха! Я знал сира Рутгера, он не был дураком. Его превзошли числом!
Корбрей не был с ним согласен, но, не став спорить, пришпорил коня и поскакал к гребню горы. Почва была песчаной, дёрн — рыхлым, и его конь — холёный вороной дорнийской породы — несколько раз оступился, прежде чем добрался до вершины. Там Лин остановился, прислонившись к луке седла, чтобы не так болела спина. Прямо на севере, в дымке, расплывались вершины «Копья Гиганта» — самой высокой горы Долины Аррен, чей зубчатый пик терялся среди ледяных туманов.
Рыцарь немного проехал вдоль гребня, разглядывая истоптанную землю и считая мёртвых. Ещё семнадцать убитых: раздетых, как и прочие. Их руки были искривлены, а вокруг ртов кишели мухи.
Слышно было, как внизу Графтон спорит с остальными лордами.
Марк неглуп, но горячность делает его нетерпеливым. Они с его братом Лионелем подолгу обсуждали тактику своих дальнейших шагов, но лорд Чаячьего города до сих пор плохо представлял, с чем им предстоит столкнуться. Однако, с другой стороны, его свита и вассалы вообще не понимают, с кем им придётся воевать. А когда люди, знающие мало, спорят с людьми, не знающими ничего, то непременно выходят из себя.
С первых же дней начала гражданской войны Лин испытывал серьёзные опасения насчёт Чаячьего города и собственной стороны. Да, ему хотелось сразиться с Баратеоном, но он не был глупцом, понимая, что совершённые королём преступления… были крайне нехорошими. Однако, его брат высказал позицию дома, лишив тем самым мужчину возможности выбора. Лионель даже не посоветовался с ним! Мягкотелый придурок!
Во многих отношениях Корбрею не нравилась его сторона, но адекватно смотря на ситуацию, Лин понимал, что выбора то, по сути, и нет. Кто был этими самыми мятежниками? Скорее всего — Север, но пожалуй, не весь. Даже среди них найдутся люди, верные в первую очередь королю. Да и Долина, где сумасшедший Аррен требует крови Эйриса за собственного племянника. Это, пожалуй, правильно, но ведь можно было поступить умнее? Притвориться послушным, а потом нанести в спину удар!
Тем более, так напрягаться ради каких-то юнцов: Роберта Баратеона и Эддарда Старка. Ха! Да гостивший здесь Старк и вовсе, считай, покойник. Повезло, наверное, его младшему брату — Бенджену. Вот наверно не предполагал, что являясь третьим в очереди, получит себе всю власть, да причём так быстро!
Лин мысленно ухмыльнулся, поправив перевязь с мечом.
Немного постояв на вершине, он сплюнул в пыль, послушал перебранку лордов, посмотрел, как они размахивают руками.
Важным было лишь одно: убить Роберта Баратеона. Вот мера всего. Это сразу выведет из уравнения Штормовой Предел. А один Север не сумеет добиться ничего. Его задавят.
«Убить Роберта… Это будет просто. Стоит лишь заманить его к нам…»
— Лорд Хантер! — крикнул Лин.
Спорщики умолкли и повернулись к нему.
— Скачите обратно к главной колонне и приведите хотя бы сотню людей. Мятежники любят внезапно обрушиться на тех, кто отходит посмотреть на покойников. Таким образом нас уже подловили возле «Каменистой».
