Она была грудастой и созревшей, но что-то в её поведении напоминало Баратеону маленькую девочку. Простодушная улыбка. Бегающий взгляд и подрагивающий подбородок. Роберт почти ожидал появления сварливой матери, которая примется костерить их обоих. Интересно, а это тоже часть представления, как и бесстыдное поддразнивание?
Сердце гулко забилось у него в груди. Ситуация казалась такой необычной и новой, что мужчина невольно сглотнул, вспоминая свой первый раз. Хоть и тогда он не облажался, но всё-таки…
— Трахни меня, здоровяк, — выдохнула она. Вся её ладонь была в любовных соках. Девушка прильнула к нему, обнимая за шею. — Медве-едь… Трахни-меня-трахни-меня-трахни-меня… Ну пожа-алуйста..!
Роберт засмеялся и ловко сбросил оставшуюся одежду — штаны. Невольно он снова поглядел на прохожих, движущихся мимо занавески. Они шли так медленно, что мужчина мог бы плюнуть им на ноги.
— О-ох, какой большой медведь, — заворковала русоволосая красавица, поглаживая его давно готовый к действию прибор.
И вдруг вся ситуация показалась Роберту столь простой, понятной и даже приятной, что невидимая пружина в груди просто испарилась. Его даже перестал смущать факт, что на него смотрят. Пускай смотрят! Пускай учатся!
«Я ещё стану вашим наставником, обучу всем премудростям правильного обращения с женщиной!»
Оглушительно расхохотавшись, Баратеон ухватил девицу за узкие бёдра и потянул к себе. Как он жаждал этого момента! Заняться распутством с незнакомкой… Наверное, ничего нет слаще нового персика!
Роберт дрожал. Дрожал от предвкушения.
Страстный поцелуй. Руки, шарящие во тьме, тянущие, сжимающие. Вращающаяся земля.
Баратеон откинулся назад и девушка обхватила горячими бёдрами его талию. Потом он оказался внутри, и она ахнула. Несколько мгновений они лежали молча, пульсируя в унисон и тяжело дыша, а после мужчина начал медленно раскачиваться в ней.
Она стонала серебром, кричала золотом. Лица прохожих повернулись в их сторону, но грандлорд Штормовых земель не обращал ни на кого внимания, полностью выкинув посторонних людей из головы. Роберт без остатка отдался процессу.
Некоторое время они казались одним существом, плясали в одном исступлённом, безумном танце, сходились в одной и той же точке, где захватывало дух. Бывали моменты, когда они не чувствовали ничего, кроме всепоглощающей похоти, а потом вновь ласкали друг друга и шептали пошлые фразочки, лёжа в темноте.
Отдохнув несколько минут, здоровяк снова прильнул к девушке. От соприкосновения его мужское достоинство вновь затвердело. Баратеону не терпелось заново познать её. Вот только в этот раз всё пошло немного не так. На него внезапно обрушилась вереница образов, прошедших за сегодняшний день. Многие из них — словно острый нож. Окровавленные лица; бряцание железных доспехов; люди, раздавленные копытами коней, нашпигованные сотнями стрел; залитая кровью земля, крики и плач раненых.
Но русоволосая красавица приподняла бёдра и одним толчком оборвала одновременно и прошлое, и будущее, оставив лишь восхитительную боль настоящего. У Роберта вырвался стон. Девушка принялась тереться об него, не с ловкостью шлюхи, надеющейся побыстрее отработать монеты, а с неуклюжим эгоизмом любовницы, ищущей утоления, — любовницы или жены.
Их игры длились долго и было сменено много поз. Роберт не сдерживал себя, словно дорвавшись до чего-то запретного и к его радости, девушка не отставала. Излившись уже в третий раз, Баратеон устало упал на тряпки, в которых заметил и собственную одежду.
— Мне было так хорошо, здоровяк, — её тело вновь приманило его взор, — а тебе было?
— Ещё как! — могучая рука Роберта обхватила девушку, подтянув повыше. На улице уже начался рассвет, но толпа и не думала пропадать или рассасываться.
После приятной ночи, несмотря на то, что он не спал уже более суток, Роберт чувствовал себя свежим и полным энергии. Как же сильно прошедшие события сумели его взбодрить! Те несколько побед, против трёх лордов и их армий, одержанных подряд, потом долгие переговоры, позволившие ему заполучить верность некогда бывших врагов, обсуждения условий, клятвы верности, увеличение армии, знакомство с множеством новых людей, совместная пирушка и пьянка. Потом долгое сидение в шатре, в полном одиночестве и осмысление всего происходящего. А дальше… его поход. И вот теперь, он лежит с незнакомой шлюхой, в какой-то грязной, наскоро построенной палатке, на вшивых простынях и… просто счастлив.
Рука мужчины плотнее подгребла девушку.
— Расскажи мне, — хрипло произнёс он, — о жизни в лагере.
Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась.
— Знаешь, — задумалась девица, — не так уж плохо, если не считать побоев. Множество клиентов. Множество…
— Я имел в виду другое, — отвёл Баратеон взгляд, — впрочем, продолжай.
Русоволосая красавица рассмеялась, будто участвовала в иной, гораздо более откровенной и искренней беседе. После приятно проведённой ночи она и сама была не против поболтать.
