— Ещё недавно мы знали этот мир лишь таким, каким он описан в историях и книгах — клоакой, раздираемой гиенами, что делят народы границами, травят их поборами и ложью, твердят о своей власти и могуществе. Но за спинами этих рабов, мнящих себя господами, видна чужая длань — угроза куда более страшная, чем горстка самодовольных глупцов. Твари, что нет древнее на Планетосе, обитатели непроглядных глубин, знающие прошлое и будущее, правят государствами из-под полога тайны. Асшайские нелюди и незримые интриганы ведут народы по пути, с которого мы не в силах свернуть и финалу который известен лишь нашим истинным господам. Тот, кто твердит, что знаки, указывающие на тайный заговор, случайны, и не видит, как мириады совпадений сплетаются в великую сеть, просто глуп — или уже покорился своей рабской судьбе, приняв своих глубинных господ и присягнув им на службу!
— Тьфу ты, — сплюнул Баратеон, — несвязные бредни…
Время от времени мужчина замедлял шаг, смотрел на грубые лица людей, теснящихся у каждого костра, смеялся над их ужимками или размышлял над хмурыми взглядами. Он смотрел, как они пыжатся и расхаживают взад-вперед, как бьют себя в грудь и похваляются друг перед другом сегодняшними подвигами. Скоро они вновь обрушатся на его врагов. Скоро они сойдутся с такими же людьми, чья вина была лишь в том, что проживали в другом регионе.
— Так угодно моему Богу! — взревел какой-то здоровяк со Ступеней, демонстрируя голый торс. — Все мои жертвы и всех убитых я посвящаю тебе, «Небесный Клинок»! Дай мне силы стать столь же могучим и свирепым, видеть своих врагов до того, как они покажутся мне на глаза!
Время от времени Баратеон останавливался и вглядывался в темноту за спиной. Новая привычка, выработавшаяся из-за нескольких неудачных покушений. За его головой охотились не только лорды. Были там и предприимчивые рыцари и даже простые солдаты. Но оглядывался он скорее на автомате, чем из-за реального беспокойства. В таком виде его было трудно узнать.
Через некоторое время Роберт устал и почти протрезвел. Мужчина надеялся, что счастливый случай или даже сама судьба приведёт его к маркитанткам, путешествующим вместе с армией — в конце концов, судьбу тоже частенько называют шлюхой. Но она, как обычно, подвела — вот продажная дрянь!
Роберт понял, что остаётся надеяться лишь на себя, а потому открыто стал спрашивать дорогу, подходя к кострам. Чтобы исключить малейший факт узнавания, ему пришлось натянуть капюшон.
— Это ты зря, приятель, — сказал ему на одной из стоянок уже немолодой мужчина, у которого не хватало передних зубов. — Сейчас гон только у мулов. У быков и у мулов.
— Это хорошо, — ухмыльнулся Баратеон, ухватившись за свой пах. — По крайней мере, размеры подходящие!
Старик и его товарищи расхохотались. Роберт поддержал смех и приложился к бурдюку с вином.
— Ну, тогда иди туда, — крикнул какой-то остряк, указывая в темноту. — Надеюсь, у твоей задницы глубокие карманы!
Баратеон поперхнулся, да так, что вино пошло носом, и несколько мгновений стоял, пытаясь откашляться. Это так всех развеселило, что ему даже предложили место у костра. Лорд Штормовых земель немного подумал, а потом снял капюшон и сел рядом. Всё-таки каков был шанс, что его узнают? Не зря же он надел простые одежды, без гербов и даже намёков на своё положение. А даже если кто-то найдёт похожие черты, то всегда можно перевести разговор в шутку.
Роберт был привычен к обществу солдат и низкородных рыцарей, так что некоторое время наслаждался компанией, вином и собственной безымянностью. Но когда расспросы сделались слишком дотошными, Баратеон поблагодарил людей и продолжил путь.
Привлечённый барабанным боем, он пересёк пустынную часть лагеря и очутился в районе, где обосновались лагерные проститутки. Там Роберт на каждом шагу то натыкался на чье-то плечо, то вжимался в чью-то спину. Кое-где ему приходилось в темноте проталкиваться через толпу, где лишь головы, плечи да лица белели в тусклом свете луны. В других местах в землю были воткнуты факелы и вокруг них устроились где музыканты, а где торговцы. Иногда попадались наскоро организованные уличные бордели, обнесённые кожаными загородками. Некоторые проходы даже похвалялись настоящими алхимическими свечами.
