И всё же, просторцы и солдаты Королевских земель то и дело срывались с места и очертя голову кидались на закованных в броню рыцарей: то на северян, то на бойцов Долины или Штормовых земель, пытаясь отыскать слабое звено. Им довольно было один-единственный раз прорвать строй мятежников, чтобы одержать победу, и, понимая это, восставшие действовали с безрассудством фанатиков. Люди со сломанными мечами, с кровоточащими ранами, даже те, у которых кишки свисали до самых колен, рвались вперёд и набрасывались на врагов. Оттого лоялисты каждый раз безнадёжно увязали в грязи и рукопашной схватке, перерастающей в бойню, и, в конце концов, крики их командиров вынуждали солдат отойти обратно на равнину. Мятежники же, в свою очередь, падали на колени, едва не плача от облегчения и очередной, короткой передышки.
Тем временем, отправившиеся вперёд конные рыцари Моустаса и остальных грандлордов, выбрали тактику прямого удара. Им было плевать на потери, все они уже успели попрощаться с жизнью, ради спасения своих братьев, друзей и соратников, а потому всадники набрали максимальный разгон. Кони мчались галопом, едва справляясь с такой скоростью. Многие падали, когда копыта лошадей влетали в мелкие ямы или неровности ландшафта, кого-то сбивали стрелы врагов, но никто не останавливался.
Против них выстроилась глубокая линия копейщиков, позади которых Таргариен спешно расставлял тяжёлых, бронированных пехотинцев. Отдавая приказы он кричал так, что уже успел охрипнуть.
И они столкнулись. Хоть врагов было на порядок больше, но сила удара была такова, что строй моментально прогнулся, позволяя самоубийственной атаке увенчаться успехом. Хоть и небольшое, на общем фоне, количество всадников, сумело прорваться вперёд, устремляясь в сторону холма и катапульт.
Оставшиеся на поле боя рыцари мятежников, которые выжили, но застряли в толпе копейщиков и пехотинцев Рейгара, потеряв свою скорость, стали прикрывать товарищей, бросаясь на врагов и производя среди них катастрофические бреши. Перед собственной смертью, каждый кавалерист успел убить не меньше дюжины солдат.
Через миг холмы сотряс ядовито-зелёный взрыв. Огненный столб взвился в воздух, пожирая всё вокруг.
Успех. Дикий огонь — козырь Таргариена, был побит, хоть и дорогой ценой.
Воины, что лоялистов, что мятежников, немедленно сдали назад, отступая подальше. Лошади в ужасе сбрасывали седоков и мчались прочь, не разбирая дороги. На людей посыпались горящие зелёным пламенем обломки катапульт, камни и куски тел других солдат и их коней.
В тот же миг, на северо-востоке, там, где строй упирался в исток глубокого ручья, впадающего в Трезубец, сир Барристан Селми повёл элитную тяжёлую кавалерию принца Рейгара, решив воспользоваться начавшейся из-за взрыва паникой на стоянке мятежников. На некоторое время воцарился хаос, и видно было, как войска северян вынужденно прогибаются, не в силах справиться со внезапным противником. Мечи и топоры вспыхивали на солнце. Но тут, неожиданно, конные войска мятежников начали появляться с другой стороны, что ввело лоялистов в смятение. Это выжившие остатки отправленных Моустасом на прорыв рыцарей, смогли подойти в качестве подкрепления.
Когда случился взрыв, ещё не все из них были добиты, так что, воспользовавшись суматохой и паникой, они направили лошадей в сторону единственного места, где был шанс укрепиться и выжить — к наскоро организованному лагерю своих союзников.
От внезапного удара со спины, группа Барристана была отброшена и понесла ужасающие потери. Сам Королевский Гвардеец был сильно изранен, но знаменитого турнирного чемпиона, известного добродушным нравом и порядочностью, не решились добить, а взяли в плен, наскоро связав руки, пока он находился без сознания.
Воодушевлённый успехом, Роберт Баратеон собрал тех рыцарей, которые ещё сохранили коней и мятежники начали, всё более и более уверенно, отвечать на нападения лоялистов контратаками.
Они врезались друг в друга, образуя бесформенную кучу, все били всех, едва отличая союзников от врагов, а потом изо всех сил мчались обратно, потому что их пытались обойти с флангов. Запыхавшись, бойцы в беспорядке вваливались в общий строй: копья поломаны, мечи иззубрены, ряды поредели. Под Баратеоном убили трёх лошадей. «Большого» Джона Амбера, привезли обратно его люди, лорд был сильно изранен, отчего вскоре умер, не приходя в сознание.
Солнце взобралось на самый верх и оттуда опаляло залитые кровью и Диким огнём окрестности Трезубца.
Рыцари Долины не могли сдержаться и яростно костерили дорнийцев, доставлявших им больше всего проблем, поражаясь их гибкой тактике. Они с завистью глядели на великолепных лошадей, которыми их всадники управляли, казалось, одной лишь силой мысли. Они больше не насмехались над их конными стрелками за то, что те искусны в обращении с луком. Многие щиты мятежников словно обросли перьями. Из кольчуг и доспехов торчали сломанные древки. В лагере набралось уже несколько тысяч раненых и мёртвых, пострадавших именно от стрел.
