— Может вам поглотить мага, господин? Эти дни выдались тяжёлыми. Ваше состояние, со вчерашнего дня, сильно изменилось. Сколько возвратов уже проходило?
— Всего два, Морри, — чуть пошатываюсь, поднимаясь со стула, — сегодняшняя победа принесёт мне новых магов, оборотней… Тогда и использую их.
Посмотрев на невысокую служанку, хмыкаю и машу рукой.
— Приведи в штаб Клигана и Бейро. Пора заниматься делом. Остальное… сама знаешь.
— Да, господин, — девочка кивнула, почти беззаботно. — Всё сделаю.
Проводив взглядом, как она покидает шатёр, коротко выругался.
Ещё один «привет» от сверхъестественных сущностей. В этот раз таких, каких даже упоминать в приличном обществе считается зазорным. «К беде», сказали бы черноногие крестьяне. Так и есть. Неведомого не поминают, им проклинают, даже если это всего лишь его тень.
— Кто знал, что ты, милая моя Риана, сотворишь такое чудо? — расхохотался я, прикрыв глаза ладонью. — Ладно, пора заниматься делами. Битва сама себя не выиграет.
Однако мысли всё равно на краткий миг скользнули на Морриган и её странную фразу, сказанную незадолго до приезда сюда:
— Когда вы полностью примите свою сущность, господин, то моя тень навсегда останется с вами.
Прямо повеяло холодом от этих слов!
Выйдя из палатки, позади привычно образовался «почётный караул» из четверых тяжёлых пехотинцев. Первым делом провести привычный «ритуал» — обойти ключевые точки лагеря. Плевать на то, что я знаю — с ними всё в порядке, это позволит мне собраться с мыслями.
Бок пронзила игла боли. Сучий Рглор! Не перестаю поминать его добрым тихим словом почти каждый день. Как же я был наивен, когда считал, что парочка поглощённых колдунов вылечит меня! Как радовался, поглотив Мегги Лягушку, даже понимая, что лечение будет временным!
Плечи непроизвольно подёрнулись от сдерживаемого смеха. Не-ет, всё гораздо хитрее! Уже на практике я смог выяснить среднее время действия «удержания» чужой силы: где-то от недели до трёх, а потом изменения откатываются на прежнее значение, оставляя лишь крохи. Ничтожные песчинки! Ишпакай был прав, когда говорил, что мне понадобится вечность. Только когда я слушал его? Правильным образом слушал, имею в виду. В тот момент его слова влетали в мой череп и вылетали, не оседая внутри. А потом я расплачивался за собственную глупость.
Будь дело иначе, то я уже давно бы восстановился. Сколько чародеев, оборотней и варгов за эти десять лет нашли свою смерть в катакомбах Красного Замка или Новиграда? Давно перестал считать…
Солдаты по пути отдавали воинские приветствия, а я сухо кивал в ответ. В конюшне с трудом оседлал Плотву и двинулся вперёд.
Теперь я как наркоман, которому нужна «магическая доза», ведь лишь она ослабит эту ломку.
Драконы, вот что мне надо… источник бесконечной магии, который даст покой моим измученным чреслам!
Благо, что первые шаги к этому я уже давно совершил, хе-хе…
Мысли бились в голове, как разозлённые шершни, но лагерь был осмотрен, так что пришлось возвращаться. У штабного шатра замечаю активность слуг. Значит внутри уже присутствуют люди. Хорошо… Морри справилась. Как впрочем и всегда.
— Так-так-так, — скупо ухмыляюсь я, замечая Клигана, который спокойно рылся в моих документах. Сидящий неподалёку Бейро с отчётливым негативом смотрел на эти действия. За соседним столом сидели Хоч и Видстон, которые на пару уминали одурительно вкусно пахнущее мясо, с большой тарелки. Явно только что сготовленное, ещё шкворчащее маслом.
Рот наполняется слюной. Вот только это — недопустимая для меня роскошь. Челюсть… с трудом вывозит такую штуку. На текущем этапе собственного состояния, всё что твёрже каши, вызывает у меня неодолимые сложности. И я могу с ними справиться… путём боли. А боль я не люблю, что бы и кто бы не говорил. Одно дело — эксперимент, дабы узнать, какого это, а другое — ощущать её на постоянной основе… Приходится выбирать, что для меня важнее — вкусно и болезненно пожрать или пресно, но без боли. Замечательный выбор… великолепный!
Сандор, услышав мои слова, сразу же оглянулся и ухмыльнулся.
Дар и Ротбар тут же прекращают приём пищи, быстро кивнув слугам, чтобы всё убрали. Они уже давно в курсе, как я ненавижу, когда другие пользуются благами, недоступными мне. И это так.
— Знаешь, почему итийцы считают, будто кошки куда больше похожи на людей, чем обезьяны? — спрашиваю Клигана, неспешно подходя к столу и знаком указывая, чтобы разложили карты местности.
— Нет, — пожал плечами Сандор, но в этом движении ощущаю настороженность.
Я разворачиваюсь к нему всем телом и пристально смотрю в глаза.
— Из-за любопытства. Они считают, что именно любопытство — отличительное свойство человека.
— Значит, всё нормально? — хмыкает юноша, которому с трудом можно было дать двадцать лет. Да уж, мне пришлось повозиться, откатывая его во времени, чтобы исцелить тот ожог, который ему оставил Григор.
Зато это позволило, с горем пополам, помирить братьев. Гора косил на Сандора, а тот на него. В тот момент оба не были довольны, но сидели напротив меня, а потому вели себя цивилизованно и тихо.
