— Я с детства чувствовал в себе эти способности, так что уже давно приобщился к магическим обрядам, — пожал Вонахейм плечами. — Очень облегчает работу. Это помогло мне с отцом, который по итогу даровал свою фамилию, помогло с торговыми сделками… И для Морны такое было важно. Лишь мои обряды помогали сдерживать её кровожадную сущность. Я прятал остатки её трапез, скрывал улики… Во время последнего визита в Эссос, заокеанские друзья подсказали мне вариант, как можно воскресить человека, мою Морну, — на некоторое время он замолчал. — Есть несколько способов. Но тот, который подошёл мне больше всего, требует выполнение одного условия…
— Жизнь её убийцы, — прерываю его. Наконец-то я вижу всю картину целиком.
— Вот именно! — довольно кивнул Друд.
— Поэтому вы не позволяли умереть Хендрику, — качаю головой. — Хотели в надлежащее время принести его в жертву. Мучили парня, но всё же следили, чтобы мука не обернулась смертью.
— Именно так! И сейчас я вам кое-что скажу, господин Шторм, — он посмотрел на меня лихорадочным взглядом. — Позвольте мне провести обряд! Я бы уже давно его провёл, но ранее в городском совете присутствовали открытые почитатели «Небесного Клинка». Пришлось постараться, чтобы они перевелись в другие места. Никого не убивал! Просто взятки, немного магии и помощь друзей, да должников. В данный же момент в городе нет ни одного инквизитора, кроме вас… Мы же взрослые люди, господин Шторм! Что вам за дело до жизни сына какого-то купчишки?! Он даже не благородный! Сколько он вам предложил? Я перекрою его предложение десятикратно! Стократно, если хотите. Отдам вам всё имущество. Всё, чем владею. Это пригодится Инквизиции намного больше, чем защита какого-то узника! Одни эти книги стоят состояние, а у меня есть ещё и золото, и недвижимость… Если потребуется, отец…
Я прервал его, подняв руку.
— Это только отрава, — говорю ему. — Ничего не стоящая, как и ваша жизнь… Истинно верующие не предают, господин Вонахейм.
Должен, однако, признать, я восхищался глубиной его чувств. Друд хотел отдать мне всё, что имел, в обмен на воскрешение любимой. Вот только это «всё» в данный момент означало слишком, слишком мало. Но это уже не его вина.
Многие ли инквизиторы на моём месте воспользовались бы столь щедрым предложением? Не знаю и надеюсь, что немногие или никто. Но, в конце концов, и среди нас попадались мерзавцы, слабые верой, ценящие бренные утехи выше святых устоев веры. Как бы я мог заключить сделку с чернокнижником, а потом восхвалять «Небесного Клинка» теми же устами, что согласились на такой низменный торг?
Друд потянулся к голенищу сапога. Недостаточно быстро. Точным пинком я выбил у него кинжал в тот же миг, в который купец направлял его в собственную грудь.
— Даже умереть мне не даёте! — прорычал он и снова забился в угол.
— Дадим, — пообещал я спокойно. — Но только тогда, когда очистим твою душу и сами этого пожелаем.
— Берик Шторм, инквизитор? — преградил мне путь мужчина, полностью замотанный в чёрный балахон.
— Кто спрашивает? — выгибаю бровь.
Внезапный собеседник молча вынул из-за пазухи украшенную печатями и подписями грамоту и подал мне. Внимательно её изучаю. Этот мужчина обладал, ни больше ни меньше, а всего лишь бумагами, подписанными Филиппом Йорданом — Верховным Апостолом Королевской Гавани, столицы всего Вестероса. Второй человек, если считать именно религию, после самого «Небесного Клинка».
Как я слышал, именно в подземельях столичного «Небесного храма», допрашиваются и содержатся самые опасные колдуны, оборотни, варги и прочие, магические твари. Там же собраны на изучение тысячи запрещённых книг и свитков.
На всякий случай перепроверил печати и подписи. Они производили впечатление подлинных, а поскольку в прославленной Твердыне Ночи, — главном оплоте всей Инквизиции, — натаскивал своих питомцев в умении распознавать фальшивки, я мог быть почти уверен в правильности моей оценки. Передаю грамоту своему собеседнику обратно.
— Чем могу служить?
— Я забираю твоего обвиняемого, Шторм, — спокойно говорит он. — А ты держи язык за зубами.
— Как вы, собственно, это представляете? — со злостью уточняю я, — что я должен сказать «Небесному Лорду»? Что птичка от меня упорхнула?
— Денис Маллистер будет обо всём извещён, — ответил человек в чёрном. — Ещё какие-нибудь вопросы?
— Конечно, — заявляю я твёрдым тоном и уже отвернувшийся было мужчина снова посмотрел на меня. В его взгляде я ничего не прочитал, кроме равнодушного безразличия, но почему-то был уверен, что на самом деле он удивлён тем, что я не поколебался его задержать. — У меня есть основания подозревать, что лорд Вонахейм знал, кем является его Эссоская любовница, и знал, что от этой связи вылупилось колдовское отродье — Морна Вонахейм, оборотень. Также он должен был знать или хотя бы подозревать своего сына, Друда, в занятии колдовством.
Человек в чёрном приблизился ко мне.
— Опасно обвинять лорда и слугу мастера над монетой, — негромко произносит он. В его голосе не было угрозы. Исключительно констатация факта.
