Должно быть, это адская мука – лежать заживо погребенным, не в силах ничего сделать собственноручно. Можно только надеяться на приспешников. Меня бы тоска и отчаяние прикончили в считаные часы.
Я рассказал Лейтенанту о побеге Шеда. Новость оставила его равнодушным, тавернщик мало для него значил. Лейтенант ничего не знал про Ворона с Душечкой. Для него Ворон был простым дезертиром, а Душечка – сообщницей. Ничего особенного. Я счел нужным сообщить о Шеде, чтобы Лейтенант упомянул потом при Капитане. Возможно, Капитан решит, что необходимы меры более действенные, чем те, которые я посоветовал Эльмо.
Некоторое время я провел с Лейтенантом. Он наблюдал за работами, а я смотрел на вереницу повозок, поднимавшихся в гору. Должно быть, там и наш ужин.
– До чертиков надоела сухомятка, – пробормотал я.
– Я скажу, что тебе надо сделать, Костоправ. Жениться и осесть.
– Конечно, – ответил я с излишним сарказмом. – Но только после тебя.
– Я серьезно. По-моему, место подходящее. Обзаведешься практикой, будешь обслуживать богачей. Скажем, семью герцога. Когда сюда наведается твоя подружка, поставь перед ней вопрос ребром, вряд ли откажет.
Ледяной кинжал вонзился мне в душу.
– Подружка? – каркнул я.
Он осклабился:
– Ага. Никто не говорил тебе? Она прибудет к началу концерта. Собирается дирижировать собственноручно. Это твой шанс.
Мой шанс. Только на что?
Он, конечно, говорил о Госпоже. Прошло много лет, но братья по-прежнему издеваются надо мной. Вот же дернул черт написать пару романтических рассказов. А случилось это еще до того, как я увидел Госпожу воочию. Сваляешь однажды дурака, и тебе этого нипочем не забудут. Такие уж традиции у Черного Отряда.
Готов поклясться, сукин сын просто сгорал от нетерпения, желая преподнести мне эту новость с того самого момента, как услышал о ней.
Госпожа. В Можжевельнике.
Я даже подумал о побеге. Пока в гавани еще осталась пара кораблей, не успевших отдать швартовы.
Замок усыплял нашу бдительность. Мы внушили себе, что сможем проскользнуть за дверь, не скрипнув. Уже два дня рабочие команды вгрызались в северный склон. Там выдалбливали глубокий ров, возводили частокол и выцарапывали подкоп. А потом твари выразили нам свое неудовольствие.
Поднялась жуткая суматоха, и, оглядываясь на прошлое, я не могу поверить, что начало нашего предприятия казалось таким невинным.
Стояла безлунная ночь, но люди работали при свете костров, факелов и фонарей. Через каждые сто футов готового рва и частокола Лейтенант поставил деревянную башню, а рядом небольшую баллисту; ее надо было поднять наверх. Мне это казалось напрасной тратой времени. Разве устоят эти жалкие сооружения под натиском слуг Властелина?
Но недаром Лейтенант у нас первый специалист по осадным операциям. Он был решительно настроен сделать все правильно, даже если баллисты вообще не понадобятся. В любом случае они должны быть под рукой.
Самые зоркие солдаты Отряда сидели в законченных башнях, пытаясь наблюдать за замком. Один из них засек возле ворот какое-то движение. Не поднимая шума, он сбросил записку. Лейтенант примчался наверх. Он понял: кто-то выбрался из замка, чтобы обогнуть его и выйти на ту сторону, где Одноглазый. Тут же загремели барабаны, взревели трубы и взмыли зажигательные стрелы.
Тревога разбудила меня. Я поспешил наверх – посмотреть, что происходит. Какое-то время не удавалось различить ничего.
На дальнем склоне горы Одноглазый с Трясуном взялись за оружие. Их рабочие запаниковали и кинулись врассыпную. Многие убились или покалечились, пытаясь спуститься по каменным кручам и прорваться через заросли кустарника. Меньшинству хватило здравого смысла сплотиться для обороны.
Твари из замка хотели нанести молниеносный удар, захватить кого-нибудь из людей Одноглазого и утащить внутрь, чтобы закончить свои жуткие приготовления к освобождению Властелина. Будучи замечены и обстреляны, они изменили тактику. С башен закричали, что из ворот выходят новые твари. Лейтенант приказал открыть заградительный огонь. Пара небольших катапульт стала метать в сторону ворот горящие связки хвороста. Он послал за Гоблином и Молчуном, сообразив, что тем проще устроить необходимую иллюминацию.
Гоблин был внизу, в Котурне. Ему понадобится целый час, чтобы добраться до наших позиций. Где Молчун, я мог лишь догадываться. Хотя он провел в Можжевельнике целую неделю, я еще ни разу его не видел.
Лейтенант приказал зажечь сигнальные огни, чтобы предупредить наблюдателей в Черепице.
Наконец с неба спустился Взятый, чтобы выяснить обстановку. Это оказался Хромой. Он собрал охапку копий, что-то с ними сделал, а затем взлетел и сбросил их на склон. Между замком и рвом выросли зеленоватые столбы света.
На дальнем склоне Одноглазый тоже устроил освещение, распустив по ветру фиолетовую лучистую паутину. Сразу стали видны полдюжины черных фигур. Взлетели копья и стрелы.
Среди тварей появились раненые. Монстрам это не пришлось по вкусу. Вспыхнул свет, который затем превратился в тусклое мерцание вокруг каждого из воинов Властелина. Они атаковали.
