Ещё сильней ободрился Володарь, когда гридень бережно ввёл в его шатёр незрячего брата. Василько держал в руках большой серебряный крест.
— Вот, брат! — объявил он. — Крест сей целовал Святополк в Любече, что будет стоять с нами воедино! Как войска наши устроятся на поле бранном, выеду я на коне, воздену крест и скажу всё клятвопреступнику сему!
— Опасно, брат! Стрелу пустят! — стал отговаривать его Володарь.
— Не посмеют! Крест святой ибо великую силу имеет! Сам ведаешь о том, брат!
Володарю не оставалось ничего, как согласиться. Обняв Василька за плечи, он обронил слезу и промолвил:
— Да пребудет с нами Господь, брате!
Место это называлось Рожни поле. Чуть севернее берега извилистой Белки, между густо поросшими орешником балками и буераками, с одной, и линией увалов — с другой, заходней, стороны, простиралась плоская, как тарелка, довольно обширная равнина. Когда-то здесь, вероятно, выращивали рожь, отчего и произошло название поля, в последнее же время свиноградские пастухи иногда в тёплую пору выгоняли сюда на пастбище скот.
«А доброе ведь место. Обустроить бы его, ролью распахать, верно, воистину, рожь хорошая уродится», — думал Володарь, объезжая поутру место грядущего сражения.
Он расположил обе дружины, свою и брата, на опушке небольшой рощицы как раз возле дороги на Свиноград, как бы прикрывая город. Войска Святополка встали на увалах, вытянулись на вершинах длинной цепью. Ратников у Святополка было заметно больше, чем у Володаря с Васильком, но то, что слишком широко растянулись они вдоль холмов, могло помочь перемышлянам и теребовльцам.
— Надо собрать дружинников в плотные ряды. Копья выставить. И воедино, враз короткими ударами пробиваться вперёд, — бросал Володарь через плечо ехавшим следом Верену и Юрию Вышатичу. — Ты, Юрко, справа встанешь, ты — Верен, по левую руку. Я сам в челе пойду. Пусть видят ратники, что князь с ними. Дорожая поставим в тылу. Еже лихо будет, по крыльям ударит их, не даст в кольцо нас взять.
Володарь знал, что главным воеводой у Святополка был Путята Вышатич, а сей муж полагался всегда только на одно: на число своих ратников. В деле воинском, в манёврах хитрых был он неискушён. Но Святополк, сам худой горе-вояка, ему больше прочих всегда доверял. На промахи Путяты Володарь теперь и рассчитывал.
План сражения был князем продуман ещё ночью в шатре, и сейчас он размышлял лишь над тем, сколько ратников повести за собой, а сколько оставить Дорожаю. В конце концов, решил поделить их поровну. Воеводы поскакали строить и выводить полки.
Володарь взглянул ввысь. Утро было ясным, солнце золотило шеломы и дощатые брони, но на полуночной стороне собирались тяжёлые свинцовые тучи.
«Может, будет дождь, или гроза, а может, и не будет. Her, будет! — с уверенностью заключил Ростиславич. — Как иначе. Знамение Божье! Кровь людей православных прольётся нынче на поле бранном!»
В рядах супротивников наметилось движение, передние комонные начали неторопливо спускаться с вершин холмов вниз. Ко внезапно ход их замедлился.
Слепой Василько, поддерживаемый с обеих сторон гриднями, выехал вперёд навстречу Святополкову воинству. Облачён он был в дощатую бронь, но без шелома, повязка-луда была отброшена, и взору всех предстали страшные багровые рубцы на месте глаз.
В деснице Василько держал серебряный крест.
— Слышишь ты меня, клятвопреступник?! — разнёсся над Рожни полем громкий голос слепца. — Крест сей святой целовал ты в Любече на снеме! Обещал нас яко старший охранять и любить, но что сотворил! Сначала зрения меня лишил, а топерича и жизни самой лишить хочешь! Да будет же крест сей судией меж нами!
«Теперь отступать нам некуда! Али падём, али победим!» — пронеслось у Володаря в голове.
Выхватил он из ножен с просверком харалужную саблю, прямой рукой дал знак к сражению и, пришпорив белоснежного скакуна с дорогой, изукрашенной серебром обрудью резко рванул вперёд. И тотчас следом за ним раздался многосотенный топот копыт. Пронёсся над полем брани клич:
— За князя Василька!
— За раны его!
— За Свиноград!
— За Русь Червонную!
Разлетелся, разметался в клочья передний ряд киевской рати. Чья-то голова с отвалом — правой рукой, с перекошенным в диком предсмертном крике ртом упала перед конём Володаря наземь. Мимо одна за другой просвистели стрелы. Тяжело рухнул кто-то позади него, поражённый наповал. Отчаянно заржала раненая лошадь.
Кажется, им удался плотный первый удар. Рать Святополка рассыпалась розно, но сбоку ударили черниговцы Святоши. Володаревы ратники чуть подались в сторону, с трудом удержав строй. Зазвенели с новой силой мечи, засвистели стрелы. Продолжилась яростная рубка.
