— Котлы с варом держите наготове. Стражу на стенах меняйте почаще. И следите за всем, очей не спускайте, — говорил он резким, отрывистым голосом, стараясь придать и себе, и ратным уверенность.
В холодном небе тускло мерцали звёзды. Лохматые тучи вуалью прикрывали тонкий серп убывающей луны. За воротами одного из дворов протяжно завыла собака. Володарь стиснул в деснице ледяную рукоять клинка.
Завтра, по всему видно, предстоит ему принять жаркий бой. Не знал, не догадывался свиноградский владетель, что творится в эти часы в стане его врага.
В сумерках Ярополк привычно расставил вокруг лагеря сторожи, снял с себя кольчугу и в одной белой рубахе улёгся на телегу. Уставший за долгий дневной переход, он почти мгновенно заснул. Гридни-телохранители разместились вокруг телеги на земле, иные дружинники направили стопы к кострам или к вежам — ночи в ту пору стояли морозные, как-никак наступило уже 22 ноября.
Из темноты в тусклую полосу серебристого лунного света въехал одинокий всадник-исполин. Лицо его покрывала булатная личина, в прорезях её насторожённо блестели волчьи хищные глаза. Наметив жертву, всадник не спеша вытащил из ножен широкую, острую саблю и резко стегнул плетью коня.
Он галопом подскакал к телеге и с силой вонзил клинок в спящего Ярополка. Князь порывисто вскочил, взвыл от боли, яростно потряс кулаком вослед скрывающемуся в ночной мгле комонному и заорал что было мочи:
— Доконал ты мя, ворог!
Резкая боль в груди прервала крик Ярополка. Выпучив глаза и задыхаясь, он сделал шаг вперёд, споткнулся и замертво рухнул ничком в стылую осеннюю грязь.
Перепуганные гридни спросонья в темноте бестолково натыкались друг на друга, весь лагерь огласился шумом, криками, лаем собак, кто-то уже седлал коня, мчался в погоню, но было поздно. Убийца давно скрылся, запутав следы на речных бродах.
Утром в скорбном молчании двое старших дружинников Петра-Ярополка повезли тело своего князя во Владимир-Волынский, а оттуда в Киев, где должны были по повелению убитой горем Гертруды похоронить его в раке из мрамора в церкви Святого Петра.
А в Перемышль к Рюрику в тот же день примчался всадник-исполин на взмыленном, дико ржущем коне. Прошёл через ворота на княж двор и... не вышел больше. Сгинул убийца Ярополка, пропал без вести, разве какой запоздалый путник в густых вечерних сумерках мог углядеть, как со стены двое людей в кольчугах сбросили вниз, в быстротекущие воды извилистого Сана, чьё-то тяжёлое тело.
Опять была ночь почти без сна. В окна задувал свирепый шквалистый ветер. Ноябрь на дворе, двадцать второе число, вот-вот должен снег пасть на мёрзлую землю. Вслушивался с волнением в душе Володарь в ночную тишину, но не слышал ничего, кроме шума ветра и короткой переклички стражи с ударами била. Рано поутру прибыли к нему посланные давеча к вражескому лагерю лазутчики, донесли:
— Не ведаем, что тамо стряслось, да токмо снялись внезапу ратники Ярополковы, свернули вежи походные и по шляху в сторону Владимира ушли. Наши в балках сакмагоны остались, следят за ими.
«Верно, лукавое измыслил. С другой стороны к городу подступить хочет. Или на Теребовлю решил рвануть, полагает, не ждут его там», — размышлял Володарь.
Он слал и слал новых сторожей, но те возвращались и говорили одно: нет на многие вёрсты от Свинограда ни единого воина вражеского.
Не покидали Володаря тревоги и сомнения.
Меж тем Василько, отдохнувший, выспавшийся после тяжёлой дороги, уже вовсю помогал Володарю распоряжаться воинами. При виде весёлого, беззаботного младшего брата на душе у Володаря становилось спокойнее.
— Да испужался Ярополк. Не решился клятву данную рушить! Все ить мы под Богом ходим! — утверждал, обнажая в улыбке белоснежные зубы, удатный молодец.
...Нежданная весть ударила, словно гром средь ясного неба. Скорый гонец на запаленном скакуне примчался из Владимира. Княгиня Ирина коротко сообщала Володарю: «Князь Ярополк предательски убит средь ночи. Убийца, отрок Нерадец, сокрылся в Перемышле. Не хочу верить, что ты в этом тяжком грехе повинен. Ирина».
Словно рухнул мир. Володарь бросил грамоту Васильку.
— На, читай, что наш братец вытворил! — крикнул он и, выскочив на крыльцо, отдал короткие распоряжения: — Седлаем коней! Скачем в Перемышль!
Ничего не понимающий ещё Василько поспешал вслед за братом.
Крепкие стены Перемышля вынырнули из-за очередного увала. Володарь натянул удила, придержал резвого вороного. Пересел на более спокойного солового угорского иноходца, оглянулся на молодшего брата, улыбнулся слегка, через силу, предложил:
— Ты бы, Василь, моему примеру последовал. Лошадей боевых беречь надо. А этот, — указал он на угорца, — норова тихого, не для сечи — для медленной езды.
— Дак мы ж вроде как спешили вельми? — Василько удивлённо передёрнул плечами.
— Спешили... Только что теперь спешить... Погиб ворог наш главный...
— Ты думаешь... Рюрик енто подстроил? — осторожно спросил молодший брат.
— Не думаю — знаю! — коротко бросил через плечо сразу нахмурившийся Володарь.
