Хроники Дангора. Книга 1 полностью

Эфсин еще продолжал что-то шептать, скрести по полу пальцами с вырванными ногтями, но сын Единого бога уже не слушал. Он убрал волшебный полог и подозвал к себе полного мага, с трезубцем грандмастера. Толстяк почтительно склонился перед владыкой и залебезил:

— Я несколько раз имел честь докладывать Вашему императорскому величеству о неблагонадежности архимага. Опасные изыскания, дерзкие высказывания в адрес императорской фамилии…

— Я читал твои доносы, Эпик — устало повел плечами Эссунион — что слышно из западных провинций? Пленники Эфсина обнаружены?

— Плохие новости, мой государь. Только что прилетел почтовый голубь — в каменоломне Мертвых гномов бунт. Убиты охранники, разгромлен второй полк седьмого читал-нуизского легиона… Эрик Вууданский почтительно сообщает, что мутить воду начал верзила с серой кожей, каким то образом подчинил себе гномов и людей, убил лагерного мага…

— Эпона?!

— Да, сир. Вся провинция бурлит, весть о бунте расходится как пожар среди коротышек всей Империи. Говорят уже о тысячи убитых легионеров, пятерых магах… В реальности там и 500 человек не было, ранен один подмастерье и мой государь, насчет Эпона плохи вести.

— Говори.

— Он оказался грязным некромансером. Эрик докладывает, что после того, как верзила задушил мага, тот восстал из мертвых!

— Да, это в духе Ордена. Вот твари! Но меня сейчас больше интересует этот серокожий урод. Уж очень он похож на того, пленника, которого заклинал Эфсин в ночь летнего Солнцестояния. Добудь мне его любой ценой. Слышишь? Любой!!

Эссунион взмахнув плащом, стремительно вышел из камеры. За ним, отталкивая друг друга локтями, тут же бросилась свита. Пока гвардейцы и маги утрамбовывались в коридор, а тюремщики били себя правой рукой в грудь, зеленый гоблин шмыгнул к распятому пленнику и сунул ему в руку маленький костяной медальон. Никто не увидел маневра шамана.

Раз, два, левой, левой. Стой, раз, два. Напраааво! Стой. Налееево! Раз, два. Сомкнуть ряды! Хмурый Мусамото браво командовал сотнями коротышек, отмахивая каждый приказ кувалдой зажатой в правой руке. Как ни странно, но это работало. Я видел, как гномы пристально следят за движениями руки японца. Взмах — все поворачиваются на 180 градусов, молот пошел вниз — все разом сделали шаг вперед. Уже прогресс! Начиналось все конечно, ужасно. Синхронности движений не было, где лево, где право некоторым пришлось растолковывать на уровне "сено-солома". Но теперь, кажется, дело пошло на лад. Пехотинцы поняли, что он них хочет Кивами, и, повинуясь его командам, наступали вперед рядами, совершали развороты и перестроения. Начал японец с десятков, потом объединил их в сотни, а сейчас гоняет взад вперед целый полк. Второй полк отдыхает и смотрит. Уже наступила ночь, но неугомонный японец приказал развести на берегу костры и при свете огня продолжал муштру.

Темп, который мы взяли в самом начале похода, наша маленькая армия не выдержала и двух часов. Поэтому привал с обедом вместо одного часа растянулся почти на три часа. Многие сбили ноги и теперь шли хромая, поэтому остановку на ночь пришлось объявить уже через четыре часа после дневного привала, так как колонна растянулась, чуть ли не на триста метров. Мы рассчитывали подойти к реке через сутки, а шли уже третьи, когда мы увидели с холма — вьющуюся впереди тонкую ленточку реки.

На берег мы попали уже после обеда. Солнце клонилось я к закату, когда стало ясно, что мы приближаемся к открытой воде. Потянуло сыростью. Дорога, мощенная каменными плитами, завиляла между холмами и стала спускать в низину. Подъемы чередовались со спусками, но последних было явно больше. Вот последний холмик и передо мной открылась синяя лента Бурунгеи — главной транспортной артерии Империи. Русская Волга, африканский Нил — вот какие ассоциации навевала эта огромная река, мощно катившая свои воды с востока на запад. Чем ближе мы подходили к Бурунгея, тем больше я поражался ее величественному размаху. Пожалуй, ширина реки составляет не меньше двух километров — противоположный берег едва виден.

— Двалин! — я подозвал к себе командира полка — Почему в холмах дорога была выложена камнями, а тут плитами?

— Во время разлива, река может размыть дорогу из булыжников — степенно поглаживая бороду, ответил гном — а каменные плиты…

— Понятно — поторопился я прервать старейшину — Разве Бурунгея так сильно разливается во время паводков?

— Да, если сезон дождей длится долго.

Наш разговор был прерван двумя разведчиками, в одном из которых я опознал гильдейского убийцу.

— Пахан, беда — начал докладывать запыхавшийся авторитет — Имперцы сожгли пристань и паром.