Анджелатриус стоял напротив Годфри, а посредине плавали изображения тех смельчаков, которые и выступили, в конечном итоге, в самый, что ни на есть — крестовый поход, испольняя свою судьбу, писанную Богом. Каждый из них, в конечном итоге, привёл к тем последствиям, которые происходили в реальном времени, и, прежде чем полностью исчезнуть из воспоминаний Бога, Квентин успел уловить ещё кое-что.
— Это и есть тот единственный вариант развития событий? Спросил Годфри, и теперь голоса уже были слегка отдалёнными. Быстро метнув головой в сторону Бога, Квентин заметил на лице Анджелатриуса что-то вроде сожаления.
— Если бы я не подстроил всё именно так, Годфри — свою жизнь потеряли бы миллиарды людей. Я поступаю плохо, ускоряя апокалипсис своими руками методом переплетения судеб и я знаю что все вы будете видеть только моё желание спасти свою жизнь. Я поступаю плохо, потому что боюсь смерти, но не только своей и меня не очень волнует то, что подумают люди. Все беды, устроенные мной, которые приведут к войне и всё то, что придётся пережить этим смельчакам — моя вина, и результат при котором люди будут винить меня — самый выигрышный, как бы это не звучало сейчас, Годфри.
Король, жалобно посмотрел на Квентина. Парня, что был выращен Богом для того, чтобы умереть.
— Это сработает? Отбросив все свои убеждения, спросил Годфри, понимая что больше он сделать ничего не сможет. — Если этот парень погибнет — Светоч сможет открыть Отголосок в одиночку?
Бог не ответил и Квентин всё больше угасал, протягивая руки к Богу и пытаясь что-либо выкрикнуть. Воспоминание подходило к концу, оставляя после себя лишь страх жуткой и леденящей правды. Возможно, именно этого и добивался Бог, говоря о том, что это и есть самый правильный расклад. Скрыть свои истинные мотивы за созданными искусственно. Покидая воспоминание, Медиуму стала понятна роль Годфри, а также его положение. Квентину, теперь, было понятно всё.
— Я ничего не делаю просто так, Годфри… Напоследок пролепетал Бог и всё вокруг померкло. Квентин вернулся к реальной жизни, ровно за несколько мгновений до того, как ослепляющая вспышка прекратила войну.
18.
Квентин распахнул глаза, заглатывая воздух с протяжным и скрипящим звуком, скорчиваясь от боли. Воздух, что проникал в лёгкие, стал резать ноздри, а сами лёгкие, казалось, были наполовину заполнены жидкостью, что заставили Медиума закашляться, выплевывая сгустки крови на себя. Каждое движение било жгучим током по каждой клеточке тела, провоцируя самую адскую боль, которую только можно испытать. Тело казалось подвешенным, и центром тяжести выступал только прут, что пробил Медиуму живот и удерживал его на высоте. Ноги и руки дрожали от холода, в то время как под одеждой струйки крови, что исходили из глубокой раны во всех направлениях, растекались паутинкой, окропляя ледяное тело густой и горячей жидкостью. Через несколько мгновений из под рукавов и штанин стала капать кровь Квентина. Мгновенно, к горлу подступила ужасная тошнота, лоб заледенел и холодный пот перестал ощущаться. Каждое дуновение ветра или протяжный взрыв бил по ушам до такой степени сильно — что скручивал всю нервную систему Квентина в тугой узел, заставляя его содрогаться сильнее, заставляя прут делать своё дело. Медиум терял всё больше крови, которая стекала вниз, заставляя Медиума бледнеть. Теперь, это была уже не просто боль, которой Медиум боялся. Это не сравнилось бы ни с одним ранением, которое Квентин получил за последние пару дней. Эта боль, по-настоящему, сводила с ума, заставляя лицевые мышцы искажаться. Это была та боль, которая уже не вызывала слёз. Она сводила с ума, водя по обнаженным и натянутым струнам нервной системы острым лезвием ножа, превращая каждое движение в настоящее ассорти из самых неприятных ощущений, которые только могли существовать. Постепенно, Квентин начинал терять жизненные силы, несмотря на то, что ему казалось будто истратил он их давно. Теперь, Медиуму казалось будто вместе с миллилитрами крови из него, тонкими струйками, вытекает жизнь. В момент, дышать стало куда сложнее, чем обычно. Медиум чувствовал как лёгкие начинают наполнятся жидкостью. Запрокинув голову назад, висящий под крышей здания Квентин узрел поле битвы и тот ужас, который там происходил. Всё это казалось ему чем-то нереальным. Чем-то ужасным. Реоктали побеждали и Квентин мог увидеть их численность издалека. Слёзы наворачивались на лицо Медиума, перемешиваясь с кровью и кашлем. Где-то внизу были его друзья, спасти которых можно лишь одним способом.
