Ну надо же, подумал я. Это, получается, он меня хвалит? А вслух сказал:
– Все равно к Хамбаре Гаттону надо идти прямо сейчас. А становиться невидимым я еще не умею.
– Это вообще мало кто умеет, – отмахнулся сэр Джуффин. – И именно поэтому твоему горю легко помочь. Лучшие умы человечества, по какой-то загадочной причине обитающие в Шиншийском Халифате, давным-давно изобрели соответствующую пилюлю. Большая редкость, на Сумеречном рынке их днем с огнем не найдешь, но я запасливый. Действует зелье, правда, недолго – не больше часа, да и то если принять его на голодный желудок. Ты, кстати, давно жрал?
– Рано утром позавтракал и вроде все. Правда, выпил потом с Нули Карифом. И еще тут – камру.
– Но ничего не ел? Отлично, тогда, считай, примерно час у тебя есть. А ты шустрый. И искать в доме Хамбары надо не кельди, что, по идее, должно тебя радовать. Все что угодно, только не кельди!
– Вот как раз кельдей там точно полным-полно. И найти их легче легкого, – вздохнул я. – Сам складывать помогал.
– Единственный серьезный недостаток пилюли – запах она не устраняет, – сказал шеф. – А у опытных колдунов нюх такой, что зверям лесным не снилось. Поэтому я и хочу, чтобы ты сперва заявился в дом с официальным визитом. Тогда твой запах Хамбару не насторожит…
Он еще что-то говорил, но я уже не слушал, потому что в моем сознании произошла очередная катастрофа. В смысле Шурф Лонли-Локли снова прислал мне зов. Это было не так ужасно, как утром, но все равно ничего хорошего.
«Я вот что подумал, – сказал он. – Вы наверняка этого не знаете, и сэр Джуффин тоже мог забыть, а сэру Кофе сейчас и вовсе не до того. Однако сегодня новолуние».
Потрясающая новость. Именно то, что мне сейчас жизненно необходимо было узнать.
«Каждое новолуние в трактире «Трехрогая Луна» проходят поэтические чтения, – продолжил сэр Шурф. – Это довольно новая традиция. Первое выступление поэтов в «Трехрогой Луне» состоялось всего четыре с половиной года назад».
«Большое спасибо, – вежливо ответил я. – Увы, сегодня я немного занят и, при всем желании, не смогу посетить это интересное мероприятие».
«Совершенно верно, вы не сможете. Зато сэр Хамбара Гаттон пока не пропустил ни одного поэтического вечера. И я не удивлюсь, если он и сегодня туда отправится».
А вот это была хорошая новость. Настолько хорошая, что я был готов отказаться от идеи когда-нибудь замуровать этого умника в школьной стене.
«Буду рад, если моя информация принесет какую-то пользу делу», – церемонно заключил Лонли-Локли и наконец-то исчез из моего сознания. Разлука с ним стала для меня источником неописуемого блаженства.
– Мне прислал зов Лонли-Локли, – сказал я шефу. – Говорит, сегодня какая-то поэтическая вечеринка, а Хамбара Гаттон…
– Ну точно! – воскликнул Джуффин. – Новолуние же. А значит, чтения в «Трехрогой Луне». Молодец сэр Шурф. А мы ротозеи.
– А кстати, он-то откуда знает? Он, что ли… – и я умолк, глубоко потрясенный собственной версией.
– Нет-нет, можешь не делать такие глаза, сэр Шурф не поэт. Только знаток поэзии. Кстати, очень авторитетный в среде специалистов, которых нынче, увы, едва ли дюжина наберется – почти все мало-мальски стоящие эксперты в Холоми или в изгнании… Для тебя, впрочем, сейчас важно другое. Чтения в «Трехрогой Луне» начинаются сразу после заката. Ехать туда Хамбара будет почти час. Этим и руководствуйся в своих расчетах. Кстати, пилюлю все равно возьми. Хамбара вполне может вернуться с полдороги. Чутье у него очень неплохое… И смотри, с леди Гетти особо не откровенничай. Чем меньше ты ей расскажешь, тем лучше.
Я кивнул.
– Скажу, портовые нищие что-то видели, теперь болтают, будто ее шикка не ушла в Уандук, а спрятана в порту. Проверять слухи вроде пока никто не собирается, но я-то знаю, что это правда, видел, как она в дом заходила, вот и решил предупредить, по старой дружбе.
– Сойдет. Можешь пока проветриться, – предложил шеф. – Прогуляться, дух перевести. Только жрать не вздумай. И вообще в трактиры не заходи. Не ровен час, наткнешься на Обжору-хохотуна и, считай, нет у тебя никакой пилюли.
– Грешные Магистры, на нас же еще и призрак этот висит, – вздохнул я.
– Тоже мне проблема, – отмахнулся Джуффин. – Не вижу никакой беды, если он еще несколько дней повеселится, пока мы заняты.
И развалился в кресле, всем своим видом выражая намерение задремать, как только за мной закроется дверь. Это выглядело, прямо скажем, странно. До сих пор у нас по куда менее важным поводам поднималась такая кутерьма, что вспомнить страшно. И господин Почтеннейший Начальник непременно помещался в самом центре этой бури, звенел как натянутая струна, торопил всех, включая снующих с подносами курьеров: «Быстрее, еще быстрее!» А тут вдруг расслабился.
– Извините, что лезу не в свое дело, – сказал я. – Но я не понимаю…
– Чего именно ты не понима-а-а-а-ауэшь? – шеф зевнул так, что дверь приоткрылась.
– Почему мы не стоим на ушах, не бегаем по городу, не суем нос во все мало-мальски темные щели и вообще никуда не спешим? Все-таки самого Короля околдовали или собирались околдовать – это же ужас что такое, нет?
