Я задумался. Действительно, как сформулировать? Первое, что пришло в голову: «ни с кем не говорить о Незримой Библиотеке». Но я тут же спохватился: «ни с кем, кроме меня». А то смеху будет, если Шурф наотрез откажется обсуждать со мной самые интересные вещи в мире. Но, поразмыслив, я отмел и эту формулировку. Теоретически Лонли-Локли запросто может арестовать призраков самостоятельно, без предварительных обсуждений с начальством. Полномочий у него более чем достаточно.
– Похоже, я очень вовремя напомнил тебе о необходимости четко сформулировать запрет, – заметил Шурф.
Я только горько вздохнул.
В конце концов я нашел оптимальный вариант: «ничем не навредить ни Незримой Библиотеке, ни ее сотрудникам».
– Что дальше? – спросил я.
– Никак не могу решить. С одной стороны, для чистоты эксперимента мне следует остаться тут и услышать, что именно ты мне запрещаешь. Мне же только в общих чертах понятно: скорее всего, я не должен буду кого-нибудь убивать, арестовывать, отправлять в ссылку и так далее. Но о ком именно речь, я не знаю. С другой стороны, в твоих интересах, чтобы заклятие подействовало, а значит, мне лучше выйти. Что скажешь?
– Давай так, – подумав, сказал я. – Ты сейчас все-таки выйдешь. Я наложу заклятие, и мы посмотрим, как оно действует, пока ты точно не знаешь, чего именно тебе нельзя делать. А какое-то время спустя я скажу, какая была формулировка. И ты сможешь наблюдать, какие перемены произойдут после этого в твоем организме. Или не произойдут.
Я, конечно, не столько заботился об эксперименте, сколько рассчитывал, что за это время сэр Шурф так глубоко увязнет в тайнах Незримой Библиотеки, что никаких заклятий не понадобится.
– Так лучше всего, – согласился мой друг. – Удивительно даже не то, что у тебя столь изворотливый ум – разные бывают таланты. Поразительно, как ловко ты скрываешь это большую часть времени. Ладно бы, от окружающих, но мне кажется, что и от самого себя.
– Просто не люблю себя хитрого, – честно сказал я. – Нериятный тип. Но временами, как видишь, полезный. Ты лучше скажи, что мне делать после того, как ты выйдешь? Читать слова заклинания, потом формулировать запрет и все?
– В обратном порядке. Сперва ты громко и четко говоришь, чего я не должен делать. При этом, разумеется, представляешь, что я стою перед тобой и внимательно слушаю – ну, как всегда в таких случаях. На высоких ступенях Белой магии без визуализации не обойтись. Кстати, имей в виду, что на данном этапе еще можно исправить ошибку. Если ты вдруг запнешься, или собьешься, или поймешь, что вместо меня нечаянно вообразил кого-то другого, просто скажи: «нет!» – громко и яростно, как будто разговариваешь с не заслуживающим уважения врагом. Потом дай себе подзатыльник и начинай сначала.
– Подзатыльник обязательно? Или просто чтобы жизнь медом не казалась?
– Для новичка вроде тебя совершенно необходимо. Это простой и эффективный способ резко увести свое внимание от уже начавшегося процесса. Опытному колдуну это не нужно; впрочем, опытные и ошибок не делают. Если бы здесь был умывальник, я бы предложил тебе сунуть голову под струю воды, но подзатыльник – тоже неплохо. Впрочем, будем надеяться, что все это тебе не понадобится, и ты благополучно дойдешь до второго этапа – собственно заклинания. Произнося его, следует одновременно представить, что слова накрывают меня, как тонкие одеяла, и постепенно растворяются в моем теле. Думаю, этот традиционный для Белой магии метод уже тоже тебе знаком.
– Представь себе, нет. Джуффин, обучая меня, так налегал на Истинную магию, что в Очевидной я до сих пор мало что смыслю.
– Пожалуй, в твоем случае оно и неплохо. Если уж живешь в Сердце Мира, Очевидная магия будет усваиваться сама собой, по мере надобности – вот как сейчас. Как думаешь, ты справишься? Потому что если вместо меня ты представишь себе кого-нибудь другого, выйдет довольно неловко.
– Справлюсь, – храбро сказал я.
А что еще мне оставалось.
Несколько минут спустя я вышел в коридор, страшно довльный собой. Ни разу не сбился, и сэр Шурф стоял перед моим внутренним взором, как живой. Ну и ощущение, что все получилось, которое всегда приходит после хорошо сделанной трудной работы, дорогого стоит. Когда оно есть, можно не спрашивать у окружающих: «ну как?» И так ясно.
Но я, разумеется, все равно спросил:
– Ну как?
– Тебе виднее, – пожал плечами Лонли-Локли. – Лично я ничего особенного не почувствовал. Но и не должен был.
– Теперь я понимаю, почему считается почти невозможным наложить Заклятие Тайного Запрета на большую группу людей, – сказал я. – Это же, получается, их всех надо себе представить? До единого? Интересно, как Магистр Окока Науннах запомнил в лицо всех жителей Уттари? И совершенно не понимаю, как Чьйольве Майтохчи заколдовал весь Мир, причем не только своих современников, но и все будущие поколения.
– Магистр Чьйольве Майтохчи заколдовал весь Мир? – изумленно переспросил сэр Шурф. – С чего ты это взял? И что, интересно, Чьйольве Майтохчи запретил всему Миру?
