– Ты совсем не знаешь ни меня, ни, кстати, законов, – печально сказал Лонли-Локли. – В противном случае ты бы, во-первых, понимал, что я не способен причинить вред библиотеке. Не только Незримой, вообще никакой. Это было совершенно невозможно даже в те времена, когда меня называли Безумным Рыбником. А моя нынешняя личность имеет надо мной гораздо меньшую власть.
Похоже, Заклятие Тайного Запрета действует на всю катушку, подумал я. Вот как это, оказывается, выглядит: «я не способен причинить вред библиотеке», – и все, вопрос закрыт.
– А если бы ты дал себе труд хоть немного изучить законы, – добавил сэр Шурф, – ты бы знал, что беспокоиться вообще не о чем. Мохнатый Дом – не твоя частная квартира, а официальная резиденция царя народа Хенха. Я знаю, что процесс присоединения Пустых Земель к Соединенному Королевству уже идет полным ходом. Но формально твое правление еще не закончено. Следовательно, этот дом является территорией иностранного государства. Ну, в данном случае не государства, а независимого племени, но это ничего не меняет. Причем заметь, на этой территории твоя воля – единственный закон. Даже будь я злостным разрушителем книгохранилищ и непримиримым борцом с привидениями, каким ты, похоже, меня считаешь, мне пришлось бы подчиниться закону и оставить все как есть.
– Ну ни хрена себе, – опешил я. – То есть я могу под завязку забить свой подвал мятежными Магистрами, и мне слова никто не скажет?!
– Ну почему же. Слов тебе скажут немало, в этом я не сомневаюсь. Потому что единственный законный способ арестовать обитателей Мохнатого Дома – уговорить тебя их выдать. Уговорить, но не заставить, заметь.
– Потрясающая новость, – сказал Гюлли Ультеой. – Выходит, мы здесь в полной безопасности?
– В полнейшей, – заверил его Шурф. – Судя по тому, что сэр Макс, от которого она целиком зависит, даже меня сюда не хотел пускать, пока я не подсказал ему наложить на меня соответствующее заклятие. Чтобы я при всем желании не проболтался.
– Какое из них? – встревожился призрак. – Надеюсь, не…
– Самое безопасное, какое только можно придумать, – сказал я. – Заклятие Тайного Запрета. Вовремя вы мне про него рассказали! А то этот герой был совсем не прочь рискнуть жизнью. И за это его, как я понимаю, теперь ждет неслыханная награда. А я вас, пожалуй, оставлю. Очень устал.
– Макс, – сказал мне вслед Лонли-Локли. – Ты даже не представляешь, что для меня сделал. Это в некотором смысле гораздо больше, чем просто спасти жизнь. Все равно что подарить еще одну. Не знаю, как объяснить…
– Не надо ничего объяснять. Думаю, я все-таки примерно представляю, что натворил, – усмехнулся я. – Вон, руки до сих пор трясутся… Только не вздумай объявлять, что теперь ты мой вечный должник. Мне такие глупости слушать вредно, потому что в глубине моей души все еще жив дурак, которому они очень приятны. Понимаешь?
– Понимаю, – серьезно согласился он. – Тем не менее так оно и есть.
– Никаких долгов, – твердо сказал я. – Я просто восстановил справедливость. Эта тайна с самого начала ждала тебя, а не меня. Наш добрый библиотекарь долго наблюдал за тобой и, я уверен, рано или поздно вышел бы познакомиться. Но тут появился я, принялся сетовать, что не могу найти ни одной стоящей книги, и сэр Гюлли Ультеой был вынужден прийти мне на помощь. Так все и открылось. Я же очень везучий, ты знаешь.
– И я тоже, поскольку связался с тобой, – откликнулся сэр Шурф. – Я это запомнил.
– Пожалуйста, в первую очередь дайте ему почитать мемуары Чьйольве Майтохчи, – попросил я библиотекаря. – И еще записки Хебульриха Укумбийского. И расскажите все, что рассказывали мне. Потому что больше всего на свете я хочу обсудить с сэром Шурфом Миры Мертвого Морока. Ради этого, можно сказать, все и затеял.
– Мемуары Чьйольве Майтохчи, – эхом повторил Лонли-Локли. – Записки Хебульриха Укумбийского. Неужели эти книги действительно существуют? И… мне их сейчас дадут?
На секунду мне показалось, что он сейчас грохнется в обморок. Но обошлось. Все-таки это был железный сэр Шурф, способный устоять на ногах в любую бурю. Человек, знающий его не так хорошо, как я, ни за что не заметил бы, что у него снова кружится голова.
Я оставил его в подвале, можно сказать, на пороге рая, а сам отправился на третий этаж. Не раздеваясь, как пьяный, рухнул на постель и спал без сновидений, сладко и очень долго, то есть целых три с половиной часа, пока в моем сознании не загремел жизнерадостный вопрос Господина Почтеннейшего Начальника: «Эй, сэр Макс, ты еще дрыхнешь?»
И ведь убить его совершенно невозможно. Сколько народу уже пробовало, ни у кого не вышло. Куда уж мне.
«Что-то стряслось? – спросил я. – Или просто очередное совещание затеяли?»
